Испытательный срок

Подпрыгнув от неожиданности, я развернулась с разъяренным:
— Сколько раз говорить тебе, лысый хрен!..
И замолчала. Передо мной стоял Пол Клейтон собственной персоной и улыбался во все зубы.
— Это когда же я облысел?
Я глядела на него снизу, открыв рот. Веселое лицо, сверкающие глаза, загорелая рука, ерошащая густые волосы…
— Это вы… — пробормотала я жалко.
— Ну да, это я. А кого вы поджидали здесь с этим великолепным эпитетом наготове? — он присел на корточки, вглядываясь с улыбкой в мое лицо. Я поспешно отвернулась.
— Я думала, это Пат…
— Вы мне не рады? Могу взамен прислать Пата.
— Отчего же? — кисло пробормотала я. — Очень рада.
— Тогда не надо это так тщательно скрывать! — с досадой сказал Клейтон. Он прилег на траву, сердито бросая в воду камешки. Я косилась на него краешком глаза. Сердится.
— А где дед?
— Уехал.
— Как уехал?
— Так. Я сейчас с аэропорта. У него появились срочные дела, — взглянул на меня, точно хотел продолжить, и передумал. — Звонила Мюриэл.
— Да?
— Они приглашают нас. Вы не против? Вам, кажется, нравится Мюриэл?
— Это вам она нравится, — проворчала я, вставая. Он смотрел на меня подозрительно — такая покорность мне несвойственна. Он не знал, что сейчас я готова была оказаться хоть у черта на куличках, лишь бы не наедине с ним.
Знаете, что произошло на берегу этого чертова озера? Я сделала то, что сделала бы любая нормальная женщина уже в первый миг знакомства с Полом Клейтоном.
Я в него влюбилась.
Мюриэл тут же усадила меня поодаль от мужчин.
— У вас что-то случилось?
— У кого?
— Вы поссорились?
— С чего вы взяли? — спросила я с некоторым облегчением. Я боялась, что у меня все на лице написано.
— Показалось. Пол несколько дней назад заезжал к нам. Был сам не свой. Я таким его еще ни разу не видела: мрачный, неразговорчивый, под глазами круги… Посидел минут пять, сорвался и, ничего не объяснив, умчался на этой своей бешеной машине… Джессика, вы должны запретить ему так гонять!
Как же! Попробуй запрети что-нибудь этим Клейтонам!
— Мне так нравится, — пробормотала я.
— Послушайте меня, Джессика, — настойчиво продолжала Мюриэл. — Вы ему очень дороги. Не припомню, чтобы он из-за кого-то так переживал. Только и слышишь — Джессика то, Джессика это…
Ну, артист!
— У нас все прекрасно, не надо беспокоиться.
Мюриэл вздохнула:
— Вы друг друга стоите…
И заговорила о другом. Я слушала ее — и не слышала. Я смотрела на руку Клейтона, расслабленно лежащую на подлокотнике кресла. Длинные сильные пальцы, твердое запястье, перехваченное широким ремешком часов… Загорелая гладкая кожа, выгоревшие на солнце волоски, тяжелые мышцы плеча… Разговор слился в одно «бу-бу-бу». Вдруг меня словно ударило током — я вскинула глаза и увидела, что Клейтон смотрит на меня. Кровь бросилась мне в лицо — я знала, ЧТО он в моем взгляде увидел. И от этого ему стало явно не по себе: улыбка таяла, зрачки расширились…
О, черт, я не хотела! Я, правда, не хотела! Я не хотела влюбляться в него. И уж тем более, чтобы он догадался об этом. Я не хотела…
Я твердила это, как мантру, в машине, хотя самовнушение мало помогало. Пол молчал. Он был в явном замешательстве. Мы оба не ожидали от меня ничего подобного. Я закурила. И докурила почти половину, прежде чем спохватилась:
— Можно?
Он глянул на меня растерянно: похоже, и не заметил, что я курю. Это Клейтон-то!
— Что? А, конечно!
Мне стало совсем плохо.
Тут Клейтон так резко затормозил, что я чуть не выбила носом стекло; высунувшись из окна, замахал кому-то:
— Донелли!
Я тоже с внезапным облегчением увидела спешащего к нам Борова. Здороваясь с Полом, он не спускал с меня глаз.
— Боже, как я рад! — бормотал, целуя мне руку. — Русалочка! Я сразу, сразу узнал вас!
— Да я особо и не маскировалась! — засмеялась я.
Он продолжал петь:
— Тогда я сразу почувствовал, что дело неладно! Пол с таким зверским лицом заталкивал меня в машину! Теперь я понимаю — он уже тогда влип!
— И крупно, — согласилась я. Пол переводил глаза с меня на него.
— Джессика, — сказал, наконец. — Мистер Донелли приглашает нас к себе. Мне надо еще кое-куда заглянуть, подъеду к вам попозже.
Я была сейчас готова хоть к черту на рога. Пол предупредил негромко:
— Поосторожней с ним. Он так и кипит!
— Я тоже, — призналась я и вылетела из машины.
Единственным достоинством Жирного Борова было то, что с ним совершенно не надо задумываться: он беседовал обо всем сам с собой. Я под конец даже не кивала и не отпускала вежливых замечаний.