Испытательный срок

сразу сообразил, что произошло, но, увидев кровавый сгусток на внутренней обшивке двери джипа, догадался, что дело пахнет поминками, выхватил из-под пиджака пистолет, грохнулся возле колеса и прикрыл оружием макушку, как подсказывал богатый жизненный опыт. Шефу уже не помочь, а самому пожить еще хотелось.
— Шухер! — крикнул третий и тут же прошмыгнул в здание, тоже прислушиваясь к инстинкту самосохранения.
«Скорую» можно уже и не вызывать. Разве что для констатации смерти казненного. Лицо Андрея Николаевича побледнело, черты заострились, взгляд остекленел, а кровь уже начинала густеть вокруг страшной раны, зияющей в затылке. В каком-нибудь малобюджетном криминальном сериале все выглядело бы еще кровавей. А сериал «Кровь и песок» из жизни гладиаторов лучше вообще не поминать.
Убедившись, что контрольного выстрела не последовало, Толян осторожно выглянул из-за колеса и оглядел окрестности. Стрелять могли только из одного места — новой высотки, сданной в эксплуатацию полгода назад. Но бежать на поиски киллера он не бросался. В его контракте такого пункта не имелось. Только охрана живых тел.
И еще раз вспомнил аксиому, что для хорошего снайпера количество охранников у цели значения не имеет.
А со снайпером, судя по затылку, Андрею Николаевичу сегодня повезло. Хорош, чертяка! Даже очень. И стрелял из дорогого и красивого оружия, что могло бы служить хоть каким-то утешением для жертвы.

Вечером Бориса Дмитриевича Царева, о бескомпромиссности и неподкупности которого в народе слагались красивые легенды, ждал сюрприз от оборотня. От семейного, мать вашу, оборотня. Женишка единственной дочери Антоши Шатунова. Однофамильца солиста «Ласкового мая». Сюрприз состоял из нескольких пунктов. Первый пункт — паровые батареи. Старые чугунные, грозящие прорывом, были заменены на современные секционные. В обеих комнатах, на кухне и в ванной. У хозяина все не доходили руки заменить их самому. А теперь получается, он уже не совсем и хозяин. Нет, ничего против новых батарей он не имел и даже предложил заплатить за установку, но осадочек остался. Учитывая, что денег Антоша категорически не взял.
— Ну какие деньги, Борис Дмитриевич? Я ж от чистого сердца.
Хорошо, не папа…
Пункт второй — ужин. Сегодня на столе возлежали свежая заливная осетринка, карпаччо из телятины, икорка красная, картофель айдахо с укропчиком, салатик греческий и отбивные из отборной свининки. Сопровождали указанную снедь пара бутылочек белого сухого вина французского разлива и апельсиново-грейпфрутовый фреш. И естественно — все тоже от чистого сердца.
«Доченька, разуй глазки!»
Царица Тамара не скрывала радости, раскладывая приборы. Просто светилась, словно ядерный реактор на закате, чего не замечалось за ней последние лет десять.
— Ты посмотри! Посмотри! Как Вере повезло! Какой парень! Самостоятельный, не жадный! Обещал балкон застеклить. И телевизор новый.
— Мне и со старым неплохо… Машина, съемная квартира, деликатесы, — Борис Дмитриевич с открытой неприязнью посмотрел на карпаччо, — ты понимаешь, что на зарплату опера этого не купить?
— Ну и плохо, что не купить… Почему мы не имеем права на нормальную жизнь? Ты отдал этой службе почти двадцать лет, а не можешь позволить себе даже «жигули»! Это справедливо?.. И потом, он же не каждый день будет это покупать.
— Том, давай без демагогии и двойных стандартов. Да, это несправедливо, но я согласился на правила и играю по ним. К тому же нам прибавили.
— Прибавили… Ты, между прочим, не один живешь. Не хочешь есть, не надо. Вон макароны по-флотски в холодильнике и пельмени в морозилке. Приятного аппетита, — супруга отодвинула от спутника жизни тарелку с карпаччо.
— Ты же умная женщина! Должна понимать, что все это только начало! — Он обвел кухонный стол руками!
— Тише ты! — Тамара покосилась на коридор и дверь в комнату, где резвились молодые и, возможно, счастливые дети. — Вон генералы миллионами воруют, и ничего. А ты из-за какой-то рыбы трагедию устраиваешь! Купил бы сам лучше!
Борис Дмитриевич опять почувствовал боль в спине, что не укрылось от супруги.
— Что, опять? Между прочим, Антон договорился с остеопатом. Тот завтра ждет. К нему даже из Москвы пациенты приезжают. Светило!
— У меня денег на светило нет.
— У тебя ни на что денег нет… Не волнуйся, он примет бесплатно, все оговорено.
Борис Дмитриевич понял, что силы в споре не равны. Да и спор бесполезен. Против него — осетрина, икра, новые батареи, телевизор… А за него слова о порядочности. Словами же, как известно, сыт не будешь.
Правда, поспорить и не удалось. Из комнаты раздался звон разбитого фарфора.