Новобранец отдела собственной безопасности полиции Роман Фокин проходит испытательный срок. Первое же дело ставит его перед серьезным выбором. Человек, спасший ему жизнь, подозревается в убийстве. И теперь только от Фокина зависит, будет ли преступление раскрыто и останется ли он в рядах борцов с оборотнями… Не существует испытательных сроков. Каждый день жизни — испытание.
Авторы: Кивинов Андрей Владимирович
ресторане… Понятно, почему она уцепилась за него, Но почему Андрей связался с ней? Загадка.
— Любовь, например? Говорят, ревновал до крови.
— Может, и любовь. Ревность, по крайней мере, действительно имела место.
— Беспочвенная или действительно Виола не без греха?
— Никогда бы не подумал, что мне выпадет роль старушки, дежурящей на лавочке возле подъезда, — поморщился Кощеюшка, — вы ж понимаете, я за ней не следил… Не мое это. Но вот Маша, наш секретарь, обмолвилась как-то, что видела ее однажды с довольно эффектным мужчиной. Месяца три назад или около того. Хотя, возможно, это была чисто деловая встреча. Виола — певица, мало ли какие проблемы у нее в профессии…
— Она знает этого мужчину? — перебил Кирилл Павлович.
— Нет, но предполагает, что он милиционер. То есть — простите великодушно! — полицейский.
— Почему?
Никитский слегка наклонился в сторону собеседника и, понизив голос, полушутя-полусерьезно пояснил:
— Потому что он сидел за рулем полицейской машины… А что вы не пьете? Это очень хорошее виски. Первое виски, которое начали продавать за пределы Шотландии с маркировкой «односолодовое». Аж в 60-годы XX века.
— И вот я, человек со смещенным центром тяжести и высокими моральными принципами, решил противостоять этому беспределу. Часов в семь утра поставил машину рядом с блошиным рынком. Знаешь, где пасутся молодцы с табличками «Куплю», а говоря нашим юридическим языком — скупщики краденого. Включил видеокамеру на запись и стал ждать. И теперь слушай внимательно. К восьми утра у рынка выстроилась очередь из пятнадцати-двадцати милицейских машин. Вневедомственная охрана, ППС, ДПС и прочие, прочие… Иногда возникали конфликты из серии «Вы здесь не стояли, а я занимал». Защитники населения сбывали отнятое за сутки у этого самого населения имущество — мобильники, золото, ценные вещички типа авторучек и ноутбуков. Всю эту красоту я записал и предоставил уважаемому Борису Дмитриевичу. А он, соответственно, прокрутил на совещании руководителей подразделений в присутствии Моржова. И как думаешь, чем закончился просмотр? Уволили одного водителя, и то потому, что у него имелась выслуга. Потому что денежный ручеек, начинавшийся на блошином рынке, достигал начальственных кабинетов бурной рекой. Запись же бесследно исчезла в кабинетах Управления. Ни я, ни Царев копии сделать не догадались. Моржов же тонко намекнул шефу на его больную спину. Мол, не пора ли на пенсию? Царя такими дешевыми намеками не испугаешь, но, не имея записи, не о чем и говорить. Очередь же больше не выстраивалась, но это не значит, что грабежи и кражи мирного имущества закончились. Мне было очень обидно. Но, если ты изучила мой непростой характер, я не из тех, кто просто мелет языком. И придумал кое-что пооригинальней. И надеюсь, ты мне в этом поможешь.
Николай Васильевич Бойков приобнял Светлану Юрьевну Родионову, храбрую сотрудницу отдела специальных разработок, до недавнего прошлого влачившую жалкое одинокое существование, но теперь заполучившую в кавалеры одного из самых харизматичных и симпатичных мужчин отдела.
— И в чем должна заключаться моя помощь? — Она не сопротивлялась объятиям, потому что Николай Васильевич и был тем самым мужчиной.
— Свет, это детали… Мне важна принципиальная позиция. Насколько далеко ты можешь зайти, доказывая свою любовь?
— Хорошо, я согласна.
— Тогда завтра в семь на аэродроме. Кстати, ты когда-нибудь прыгала с парашютом?
— Нет… А зачем парашют?
— Я договорился с пилотом, он выкинет нас с пятикилометровой высоты. С видеокамерами. Ты будешь снимать юг города, а я север. И мы запишем всех упырей, сбывающих краденое. И запись сразу выложим в Сеть. А потом посмотрим, кому пора на пенсию.
— Бойков, хватит придуривать…
— Но ты бы прыгнула?
— Нет. Доказывать любовь надо по-другому. Например, помыть окно, особенно если не хочется.
— Намек понял… А насчет помощи я не шучу. Есть одна креативная идейка. Только, Свет, никому ни слова. Ни Цареву, ни замам, ни подружке Гориной. Иначе нет никакого смысла.
— Коля, не томи… У меня работы много.
— Хорошо, пойдем.
Бойков огляделся, убедился, что их во дворе никто не видит, переложил руку с плеча Светланы Юрьевны на ее осиную талию и повел к изъятым «одноруким бандитам», накрытым старинным фамильным брезентом. Света его руку не сбрасывала.
Ближе к концу рабочего дня Ольга пригласила Рому в свой кабинет. Формально она являлась наставницей новичка, и от ее решения во многом зависело
