Испытательный срок

условия для раскрытия преступления! И то, что вы моральный урод, пардон, не вы лично, а эти, в том нашей вины нет.
— А если кто-то действительно накроет?! Ты представляешь, как прогремим?! Отдел собственной безопасности организовал подпольное казино! Никто же операцию не санкционировал!
— Это никогда не поздно. Вон, под любую разработку обставить можно. Но могу побиться об заклад, никто наше маленькое предприятие не накроет, пока будем обещать долю. Если, конечно, информация о подставе не просочится от нас самих. Ничего не поделать. О, как отвратительна действительность! Что она против мечты? Это тоже Гоголь.
— Заканчивай с Гоголем… Подготовь документы, я подпишу у Моржова. Хоть какое-то прикрытие.
Царев хотел по привычке потереть больную спину, но она не болела. Не врал остеопат.
— Да, так что там Шатунов?
— Звонарев его снова до разговора не допустил, оставил в предбаннике. И опять демонстрировал фото на смартфоне. Мол, если собираетесь жаловаться, то не имеет смысла. С ОСБ родственные связи.
— Вот прохиндей! — Борис Дмитриевич не удержался и заехал кулаком по столешнице. — Я говорил, говорил, что никакой любви там и в помине нет. Я ему нужен, а не Вера! А она и слушать не хочет! Я про Тамару.
— Не переживайте так… Не исключено, Шатунова используют втемную. Оба раза его не было при разговоре.
— А фото?
— Перекачать — дело пяти секунд. Шатунов мог оставить где-нибудь мобильник, кто-то воспользовался. А что за Верой ухаживает, он и не скрывает.
— Мне от этого не легче… Завтра весь город будет говорить, что Царев ставит крыши! Царев! Который ни копейки за двадцать лет не взял!
«Так возьмите», — хотел сострить Николай Васильевич, но удержался. Осторожно уточнил:
— Мне продолжать?
— Да!!! И еще… Пусти среди наших слух, что я ухожу на пенсию. Мол, нечаянно видел рапорт.
— А вы на самом деле уходите?
— Нет, но ты дезу пусти… И в отделах тоже. Посмотрим, как он отреагирует. Прохвост.

Что сказать Гориной, Рома так и не решил. Заменив аккумулятор, сразу вернулся в отдел и спрятался в кабинете, благо соседа — Гриши Жукова на месте не было. Но недолго прятался. Через пять минут Ольга Андреевна уже стучала в дверь.
— Открывай-открывай, Ром… Ты же здесь.
Пришлось открыть. Горина еще и заявилась не одна. А с этим стукачом Копейкиным. Блин, совсем не комильфо.
— Да я и не прячусь. Дверь захлопнулась… Привет.
— Здравствуй.
Ольга прошла в кабинет и уселась за Гришин стол. Копейкин остался стоять в дверях.
— Ну как съездил? — спросила она. — Рассказывай.
«Так откуда, Штирлиц, в чемодане русской пианистки могли взяться ваши трусы?..»
— Нечего рассказывать. Не он это… Ну в смысле, не тот человек, на которого думал. Пустышка.
— Уверен?
— Абсолютно…
— Так, может, расскажешь тогда, кого подозревал и почему?
— Оль… Я же объяснил. Вышла ошибка. Человек даже не знает, что я на него думал. И зачем ему нервы портить?
— Тогда придется портить тебе, — ответил за Ольгу Копейкин, — потому что пулю ты привез…
«Вот система! Никому нельзя верить. Кругом стукачи! Просил же Крылова помалкивать!»
— На том стоит и стоять будет русская земля, — прокомментировал, угадав мысли Ромы, Кирилл Павлович, — эксперт себе не враг. Ладно б там хулиганство было. А то мокруха. Штука серьезная. С огнем лучше не играть… Время пожароопасное. Пуля-то где?
Рома решил держаться до последнего патрона. Сдаться никогда не поздно.
— А может, это я Якубовского и хлопнул?..
— Нет, — спокойно ответил Копейкин, — во-первых, незачем было бы тогда пулю на проверку тащить. Это все равно, что обворовать, а потом прийти к потерпевшему сбывать краденное. А во-вторых, ты в тот вечер играл в теннис. Проверили.
— Не знаю я ничего про пулю. Крылов напутал что-то.
— Рома, у него в компьютере остались фотографии, — холодно напомнила Ольга Андреевна тем тоном, от которого даже честные сотрудники вжимали голову в плечи, — ты прекрасно понимаешь, что варианты «ничего не знаю» или «эксперт напутал» не пройдут. Давай не будем усугублять ситуацию.
«Сам знаю, что не пройдут. Придумайте что-нибудь получше…»
— Ладно… Мне нужно еще три дня.
— Нет! — отрезала Ольга. — У тебя уже было три дня. И судя по твоему виду, не очень простых.
— Оступился… Короче… Я Якубовского не убивал. И действительно играл в тот вечер в теннис. Фотографии из компьютера эксперта — это ни о чем. Вы прекрасно понимаете, что предъявить следствию можно только саму пулю. Или ствол. Ни того ни другого у вас нет. А слова — это только слова.