Испытательный срок

Антон мог заработать статью. А в феврале он якобы случайно знакомится с тобой.
— Но это действительно была случайность! У нас в кафе все столики одинаковые! И обеды тоже! Любой ошибется! И потом, как Антон мог узнать, что на него заведена ваша дурацкая разработка? Это же секрет!
— К сожалению, в нашей системе тоже есть предатели. Возможно, кто-то поделился с ним информацией.
— Так вы сначала свою систему почините… Папа, включи логику! Если он узнал, что на него разработка, проще на время остановиться!
— Не всегда… В цепи задействован не он один, так просто не остановишься.
— То есть ты хочешь сказать, что он специально познакомился со мной, чтобы не сесть в тюрьму?! По-моему, ты сошел с ума!
— Я же предупредил, что просто излагаю факты. Выводы делай сама.
— Это и все факты?
— Нет… Ты не интересовалась случайно, откуда у него такие деньги? Машина… И не простая машина. Первый взнос на ипотеку. Да и сама ипотека.
— Интересовалась! Да! Антон не скрывает — он живет не только на зарплату! Но он не крышует фирмы, не берет взяток. Он помогает людям, и те его благодарят! Сами! По-моему, это справедливо! Что тут такого? Сейчас все так живут, иначе никак.
— Ну, допустим, не все…
— Это ты про себя? Ну и что хорошего? Батареи десять лет поменять не могли, пока Антон…
Царев, как человек, о прямолинейности которого можно было писать песни, не выдержал:
— Твой Антон на днях приходил в подпольное казино. Знаешь зачем? Крышу ставить! Это к вопросу, что он фирмы не крышует! И при этом показывал наше фото! Где мы вместе, на диванчике. Мол, жаловаться бесполезно. Это к вопросу — зачем ты ему нужна!
Вера несколько секунд смотрела на монитор, на фотографию своего жениха, сделанную из-под полы в липовом казино. А потом задала совсем неожиданный вопрос. Совершенно не агрессивным тоном, но каким-то подавленным:
— Это правда, что ты на пенсию уходишь?
— Откуда ты знаешь?
— Антон сказал. Слухи якобы ходят.
— Возможно…
— Давно пора… Повестки выпиши…
…На обратном пути она столкнулась с Бойковым, которого знала. Тот несколько раз приезжал к ним домой по каким-то срочным служебным вариантам.
— Николай Васильевич… А можно спросить?
— Да, Вер.
— Я с парнем одним встречаюсь. Антоном Шатуновым из ОБЭП.
— И что?
— Отец сказал, его посадить могли… Не знаете, это правда? Просто у папы с ним не очень.
Коля, конечно, знал. Он и должен был сажать.
— Вера… Не буду скрывать. У Шатунова действительно были проблемы. Но Борис Дмитриевич попросил его не трогать. Так что, не волнуйся.

Поиск подводных сокровищ приносит не только положительные эмоции, но и выгоден с практической точки зрения. Потому что, помимо самих сокровищ, на дне можно найти массу полезных предметов. Как-то: кузов старинного затонувшего автомобиля со следами пуль, остов пиратского трактора «Беларусь», пустые, хорошо сохранившиеся стеклянные сосуды из-под пива, рыбацкие сети и бетонные плиты с древними письменами типа «Динамо — чемпион 1978». Не говоря уже о мелочевке вроде бутылочных пробок, шампуров, одноразовых зажигалок и битых разноцветных стеклышек, из которых при желании можно собрать бусы.
И даже опытному водолазу МЧС крайне затруднительно отыскать на дне среди всего этого богатства какой-то «винторез», упакованный в желтый полиэтиленовый пакет. О чем он и сообщил, в очередной раз вынырнув на мутную поверхность.
— Тут течение сильное! Могло унести!
— Таки не говорите ерунды, Ихтиандр! — возмутился железнозубый Кирилл Павлович Копейкин, свесившись через перила моста. — Какое течение, право, если здесь изгиб? Ищите лучше! Вы же в маске! Напоминаю — большой желтый пакет! Ныряйте, ныряйте, ради бога!
Водолаз, уже извлекший со дна старый «калаш» и пару покрытых улитками пистолетов «ТТ», скрылся под водой. Видимо, это место пользовалось у киллеров популярностью. Оружие сбрасывалось с моста достаточно интенсивно.
Копейкин вернулся к Фокину и Гориной, притулившимся на травянистом берегу. Следователь, раньше работавший в прокуратуре, а ныне в следственном комитете, втихаря дымил за валунами, боясь, что его заметят и оштрафуют за курение на рабочем месте. Начинающий настольный теннисист Слепнев, тоже прибывший к раздаче призов, что-то докладывал руководству из салона машины. Фразы типа «На хер прессу!» долетали до противоположного берега. Логично — по новому положению в случае провинности подчиненного достаться по шапке могло и руководству. Особенно если о провинности узнает возмущенная общественность и поднимет хай на всю страну.