Испытательный срок

Рома не стал больше играть в шпионов и все честно поведал, стараясь не дышать на Ольгу перегаром. Про фото, винтовку, Дагестан и больную спину. Теперь это не предательство.
— А почему сразу не рассказал?
— Он, вообще-то, мне жизнь спас…
Но здесь, на берегу, после спокойного безалкогольного анализа ситуации у него появились сомнения в виновности Глеба. О чем он и поспешил поделиться с наставницей.
— Не пойму, зачем винтовку в полиэтилен заворачивать? Да еще такой яркий?
— Кто его знает, — Копейкин тоже опустился на травку, — возможно, пиетет к оружию имеет. Есть такие мужики. При одной мысли, что ружье может заржаветь, начинают плакать и стрелять по прохожим из окна. А тут вещь новая, дорогая. Можно выловить через пару годков и продать.
— Тогда проще в землю зарыть.
— Тоже верно… Вообще, тут как-то все нелогично. Я его спрашиваю: Глеб, а чего ты вдруг сдаться решил? Сам — опер, и понимаешь, что «глухарь» капитальный. Свидетелей нет, улик — еще меньше… Только, говорю, насчет мук совести не надо. С этим к Достоевскому.
— А он?
— Говорит, считайте, что Достоевский…
Нет, не Достоевский. Роман Данилович Фокин. Человек с обостренным чувством справедливости.
— Здесь, как подсказывает научный подход, может быть только одно из трех, — продолжал Копейкин, — либо холодный расчет, либо страх, либо…
— Что? — не дождавшись конца реплики, спросила Ольга.
— Любовь… Не к месту будет сказано.
— У него с Виолой действительно серьезно?
— Да, похоже, не шутки. Уж больно активно он ее от убийства отставляет. Ничего, дескать, она не знала, он сам все задумал и воплотил в смерть. Но потом понял, что жить с этим не сможет, и сдался. Не, всякое, конечно, случается. У нас, помню, убийство было. Муж уперся: уйдешь — убью обоих. А убить мог. В результате был зарезан соперником, поделен на сорок частей и раскидан по помойкам и водоемам в разных частях города. Тоже потом ныряли. Так что Туманова я понимаю.
— Не вяжется, — опять засомневался Рома, — позавчера он клялся, что не при делах. Чуть ли не со слезами в глазах… Что просто продал винтовку. И вдруг — явка с повинной. С чего?!
— Смотри первую причину. Холодный расчет. Прикинул, взвесил… За явку с повинной пару лет скостят. С учетом былых заслуг и обстоятельств дела получит пятихатку. Через три года выйдет по УДО. Так что резон прямой… Между прочим, подозреваю, у него имелся помощник.
— Помощник?
— Некто Павел Сергеевич Галкин. Санитар городского морга. После вашей беседы в теннисном клубе Глеб помчался к нему и макнул мордой в тарелку… Вряд ли это простое совпадение. Особенно тарелка.
— Галкин, Галкин… — пробормотал Рома и вдруг взглянул на Копейкина, словно официант на гостя, не знающего слово «чаевые», — погоди! А откуда… Вы чего — нас пасли?
— Извини, Ром, — заступилась за Кирилла Горина. — Это я попросила. Так надо было. Ты же явно что-то скрывал, мог наделать глупостей. Это не более чем страховка.
— На черном «шевроле» катались?
— Нет… Мы наблюдали за Глебом…
Она не стала сообщать, что на «шевроле» ездили Чистов с Жуковым, топтуны-самоучки. Дилетанты.
Счастливый голос аквалангиста испугал даже привыкших к шуму речных уток, а несколько оглушенных рыбок всплыло кверху брюхом.
— Есть!!!
Все поднялись с травы, Слепнев выскочил из машины, а следователь из-за камней.
Аквалангист держал в поднятой руке обмотанный скотчем желтый пакет, в котором угадывался очень знакомый контур.
— А вы говорите, не он, — констатировал Копейкин, — успокойся, Роман Данилович. С доказательствами теперь полный порядок.

Сегодня у Паши пропало желание. И не только основное. Но и сопутствующие, в том числе аппетит. И не факт, что они вернутся в ближайшее время. Ладно, лицом в макароны макнули, это обидно, но не смертельно. А вот Витя-морпех — это уже смертельно. Хоть бросай любимую работу, друзей, дом и проси политического убежища где-нибудь в Венесуэле.
Поэтому сегодня с ужином он решил не мудрить. Достал из морозилки пачку пельменей и, пока те кувыркались в кипятке, по-быстрому сварганил соус из майонеза, лимонного сока, чеснока и рубленой зелени. Простенько, из серии «Готовим в походе». И никаких звезд, криминальных новостей и цикад.
Красиво разложив пельмени на тарелке, Паша аккуратно полил их соусом, включил на веранде торшер и приступил к трапезе. Вернее сказать, собрался приступить, поскольку донести пельмешку до рта он не успел. Вновь, как и накануне, чья-то длань ухватила его за ухоженные волосы и с силой впечатала в блюдо. Назвать манеры гостя учтивыми было бы некоторым