Испытательный срок

кое-что. Интересное, прежде всего, ей. Данные наблюдения за одним ныне покойным гражданином. Алиевым. Тем самым, в убийстве которого она подозревала Копейкина. И что теперь получалось? Что никакой Кирилл Павлович не идеальный охотник. Никакой он не Бэтмен. Никого не убивает и справедливость не восстанавливает. Но, с другой стороны, может, и к лучшему. Теперь она со спокойной душой может пригласить его домой на ужин. И не только на ужин.
— Все это хорошо, — подытожил Царев, вставая со скамейки для самоубийц, — но сидеть Туманову все равно придется. Статью за торговлю оружием пока не отменили.
Рома все-таки решился озвучить свою идею:
— Вообще-то, Борис Дмитриевич, про винтовку знаем только мы. Ну еще Галкин… Нет, нет, не волнуйтесь. Я не предлагаю его убивать… Есть масса других праведных способов.

Сегодня на ужин был приготовлен омлет с кинзой и сыром по рецепту тети Саиды из Владикавказа. Будучи личностью творческой, вместо молока Паша использовал сливки, и омлет получился на редкость сочным и пышным. Такого не получалось даже у тетушки. А один только вид ярко-желтой сырной корочки с зелеными прожилками травки вызывал обильное слюноотделение. В качестве музыкального сопровождения сегодня был выбран Шопен.
Галкин осторожно, дабы не нарушить форму кулинарного шедевра, переложил его со сковороды на большую тарелку. Затем нарезал тонкими полукружиями помидоры и разложил их вокруг омлета. Посыпал кунжутом, содержавшим кальций. Получился фантастический цветок наподобие подсолнуха, только с красными лепестками. Красота! Оставалось только…
— Приятного аппетита!
Паша вздрогнул, обернулся. В последнее время он постоянно вздрагивал от малейшего шороха. Даже на рабочем месте, в родном морге. Так недалеко и до неврастении. За спиной, опираясь на балясину веранды и спрятав правую руку в карман брюк, стоял Шопен. Тьфу ты! Чертов опер Фокин! Принесла нелегкая!
Санитар испуганно шарахнулся в сторону, с грохотом опрокинув стул.
— Чего такое? — усмехнулся Роман Данилович, не вынимая руки из кармана, — я же сменил пароль.
Паша посмотрел на омлет. Да, мордой в такую прелесть, все равно, что могилу копать айпадом последнего поколения.
— Ага… Пароль-то сменить можно… А манеры? Здороваться сначала надо.
Рома отошел от балясины, поднял упавший стул и присел на него.
— Это — да… Ничего не поделаешь: тяжелое детство, деревянные игрушки, паровоз впервые увидел в шестнадцать лет и страшно перепугался… Здравствуй, Павел.
— Здрасте…
— Классная яичница… Дашь рецепт?
— Это омлет, — санитар не уходил за вторым стулом.
— Да, конечно… Можно попробовать?
Паша очень любил фильм «Криминальное чтиво». И прекрасно помнил сцену, где герои Джексона и Траволты приходят в общагу к наркодилерам. Тоже поначалу незатейливые разговоры про гамбургеры. Зато потом… У этого бойца рука по-прежнему в кармане…
Дьявол!
— Пробуйте…
— Спасибо.
Опер, наконец, вынул руку из кармана, взял вилочку и ножик, отрезал кусочек омлета, проглотил.
— Отлично! На сливках?
— Да…
— Я запью?
Он протянул руку к бутылочке «колы», которую Паша обожал, несмотря на вредность и содержание ортофосфорной кислоты.
Ну точно «Криминальное чтиво»! Сейчас процитирует Святое Писание и…
— Ты помнишь, Павел, что сказано в Святом Писании?
От страха санитар забыл даже мат. А хороший матерок сейчас бы совсем не помешал. И то только Шопен.
— Нет… Я не читал.
— Плохо… Есть вещи обязательные для чтения культурному человеку. «Дядя Степа», «Горе от ума», тоже Писание… Так вот, Иисус сказал — возлюби ближнего своего, как самого себя…
Рука мента снова потянулась в карман…
— Честно говоря, — продолжал он, — мне не совсем понятен смысл этой фразы. А если я не люблю себя? Вот я лично себя не люблю. Просто ненавижу! Иногда убить готов! А ты, Павел?
— Лю…блю…
— Тебе проще. Значит, ты и ближнего должен любить. О нем сейчас разговор и пойдет.
— О ком? — едва слышно прошептал окаменевший санитар.
Опер достал из кармана платок и вытер губы.
— О ближнем! А кто тебе сейчас наиболее близок?
— Мама?
— Смешно… Нет. Мама на втором месте. Потому что у мамы ты на агентурной связи не состоял. И мама, в случае чего, врагам тебя не сдаст. Подписку о негласном сотрудничестве нечаянно не потеряет. Понял, наконец, о каком ближнем идет речь?
Паша, конечно, понял… Но настроение данное обстоятельство ему не подняло. Ему бы сейчас не поднял настроение и весь «Comedy Club» в классическом составе.
— Глеб