Истина в вине

в свою комнату и рывком распахнул ее:
— Прошу!
Воронов вошел и равнодушно осмотрел покои.
— Надо бы убрать грязную посуду, — бросил, скользнув взглядом по тарелке и чашке.
— Вот кто хорошо устроился! — рассмеялся Таранов. — За столом ест, в спальне тоже ест! И с прислугой подружился. Яйца «пашотт», судя по остаткам ланча. Это тебе не яичница с беконом и не банальный омлет. На заказ для тебя готовят, Михаил. Стараются. Как тебе это удалось?
— Я долго улыбался экономке, — натянуто ответил он и подумал: «А посуду можно было бы и убрать».
— Здесь никого нет, — подвел итог Федор Иванович Сив-. ко. — Впрочем, я так и думал. Дохлый номер. Ну что, господа, наигрались в сыщиков?
— Да, развлеклись, — кивнул Таранов. — Теперь я сыт, ленив и тоже склоняюсь к мысли о прочесывании дома охраной. Неудобно, конечно, но придется потерпеть. Закроемся в каминном зале и попросим подать чего-нибудь этакого. Воронов, есть у тебя в подвалах какая-нибудь экзотика для услаждения вкуса?
— Экзотики полно, — мрачно ответил хозяин. — Что ж, пойдемте. Я сейчас распоряжусь.
Но вместо того чтобы направиться к лестнице, Дмитрий Александрович задержался в конце коридора. Остановился и прислушался:
— Господа, тихо! Остановитесь! — сказал повелительно.
— Почему мы здесь стоим? — переглянулись гости.
— Одну минуту, господа. Есть у меня догадка. Хочу проверить.
Все случилось неожиданно и быстро. Он даже не успел ничего предпринять. Они стояли у двери в спальню Бейлис. И вдруг… Воронов резко толкнул дверь. Она со стуком распахнулась. Все вздрогнули.
— Что ты делаешь, Дима? — спросила Елизавет Петровна.
— Хорошая шутка! — мрачно сказал Воронов.
— Что? Где? Я ничего не вижу!
— А ты присмотрись.
Бейлис по-прежнему лежала на кровати, на лице подушка. Голые, бесстыдно раскинутые ноги, алые стринги. В ее комнате все было без изменений, все тот же бардак, на туалетном столике пепельница с испачканными губной помадой окурками и початая бутылка ликера, на полу валялось алое платье. Никто ничего не понимал.
Воронов стремительно вошел в комнату, подскочил к кровати, снял подушку с лица лежащей на ней женщины и отбросил в сторону:
— А ну! Вставай!
— Боже! — ахнула Елизавет Петровна. — Это же не Бейлис!
— Кто это?! — в один голос сказали Таранов и Сивко.
Рыжеволосая девушка стремительно вскочила и выпалила:
— Привет!
Все замерли. Она была в одном лифчике и крошечных стрингах, но ничуть не стеснялась этого. Причем стринги алые и, похоже, принадлежали задушенной Бейлис, а вот бюстгальтер был второго размера и другого цвета. Точеная фигурка, молочно-белая кожа, рыжие волосы, а плечи, нос и щеки усыпаны веснушками, что добавляло пикантности ее яркой, цветущей красоте. Разоблачения она не испугалась, на гостей смотрела с вызовом и улыбалась. Видимо, Воронов заметил, что нижнее белье, выглядывающее из-под подушки, не того цвета, и заподозрил обман.
— Эта особа ночью проникла в замок и задушила Бейлис, — мрачно сказал хозяин.
— Никого я не душила!
— Ты кто такая? — спросила Елизавет Петровна.
— Доминика. Ника.
— Я ж говорил, хорошенькая! — рассмеялся Таранов.
Девушка стрельнула в него глазками и кокетливо улыбнулась.
— Я не спрашиваю, как тебя зовут, я спрашиваю: кто ты? — раздраженно сказала Елизавет Петровна.
— Господа! — откуда-то издалека раздался голос Зигмунда. Он бежал по коридору и кричал: — Господа! Это моя дочь! Я вам сейчас все объясню!
— Какая еще дочь?! — резко повернулся к нему Воронов.
— Моя! Наша! Эстер! Иди же сюда, Эстер! Разрешите…
Зигмунд отодвинул плечом Сивко и вошел в спальню Бейлис.
— Ника! Немедленно накинь на себя что-нибудь! — закричал сомелье. — Что ж ты стоишь голая перед господами?! Ника!
Рыжеволосая Ника неохотно взяла с дивана покрывало, повернувшись при этом к мужчинам спиной и показав маленькую упругую попку. Алый треугольник стрингов ничего не прикрывал, но зато подчеркивал прелесть белоснежной кожи и округлых ягодиц. Таранов присвистнул и разулыбался, Сивко буркнул что-то неразборчивое. Сверкнув ягодицами, нахальная девица кое-как задрапировалась в покрывало и затараторила:
— Никого я не убивала! Я к маме с папой приехала погостить. Мне просто захотелось посмотреть, как живут богатые. Вы ведь никого сюда не пускаете. Я уже год на съемной квартире живу, одна. А мама с папой здесь. Мы только в городе и встречаемся, а вы их почти не выпускаете! Я по маме с папой соскучилась…
— Стоп! — велел Воронов. — Остановись!
Девица была рыжая и нахальная, то и дело стреляла глазками в молодых и красивых