Истина в вине

тело — одна сплошная эрогенная зона, где ни дотронься, откликается охотно. Она сосредоточена только на своих ощущениях, на том, чтобы получить удовольствие. Мужчина же особое удовольствие получает, когда женщина в его руках тает.
В конце концов они так увлеклись, что оба сознательно затягивали ласки. Она не выдержала первой, движения ее бедер стали все чаще и чаще, наконец она выгнулась дугой в его руках, застонала, забилась, а потом затихла. Он почувствовал, что проник в ее расслабленное тело так глубоко, как только возможно, и кончил сам. После этого какое-то время лежал у нее на груди, выравнивая дыхание. Потом почувствовал, как Ника подула ему на лоб, на слипшуюся прядь волос и тихо сказала:
— Раздавишь. Слезай.
Он спрыгнул с кровати и исчез в ванной комнате. Когда вернулся, Ника пила пиво прямо из горлышка и хрустела орешками. Настроение у нее было прекрасное! Молочная кожа лоснилась, рыжие кудри блестели, а глаза сияли. На тумбочке, в пивной луже валялось бриллиантовое колье. Видимо, она опять неловко открыла бутылку.
Пока Ника тоже принимала душ, он и сам отведал наконец пива, которое она принесла, открыл пакетик с чипсами. Не такой уж скверный уик-энд. Есть и положительный момент. Она вышла из ванной, накинув на плечи полотенце. Бюстгальтер и трусики по-прежнему валялись на ковре.
— Красивая я? — спросила, усевшись на кровати и поправляя прическу.
— Очень! — Потом спохватился: — Черт! Меня ж хозяйка ждет! Я имею в виду хозяйку фирмы. Елизавет Петровну. Мы с ней деловые партнеры.
— А-а-а… Ну и что? Подождет!
— Я обещал к ней зайти после ужина.
— Да нужен ты ей! — фыркнула Ника. — Она Вороновым занята. Видал, как она на него смотрит? Будто съесть хочет. Подавится!
— Слушай, а ты не боишься?
— Чего?
— В одной из спален замка, в соседнем крыле лежит труп, — сделал он страшные глаза.
— Мне лечь рядом и готовиться к похоронам? — насмешливо спросила Ника.
— Какой цинизм!
— Ха! По телеку еще не то показывают. Как ни включишь — кровища! Так и хлещет! Все уже привыкли. Еще?
— Пива?
— Любви, дурак!
— Какая ты ненасытная… Не понимаю, как Таранов мог тебя забыть? Пьяный был, что ли? Или под кайфом?
— Да ну тебя! Он не колется.
— Может, кокс нюхает?
— Да ну тебя! — рассмеялась Ника. — Он не такой.
— Видать, ты хорошо его знаешь, — почувствовал он укол ревности.
— Но тебя я хочу узнать еще лучше.
А приятный выдался вечерок! В соседней комнате было тихо, видимо, Елизавет Петровна еще не вернулась. Может, и она неплохо проводит время? Чем черт не шутит.
— О чем думаешь? Думать не надо, — хихикнула Ника. — Иди сюда. Будем целоваться!
Любовная возня продолжалась до часу ночи. Потом он спохватился: надо бы и хозяйку проведать. Глянуть, что и как. И кто где? Высказал крамольную мысль вслух. О другой женщине в присутствии женщины.
— Тебе больше всех надо? — зевнула Ника, показав розовый язычок. — Не парься.
— Ты здесь будешь спать? В моей комнате? Или к папе с мамой пойдешь?
— Я уже взрослая девочка. Папа с мамой думают, что я у себя в комнате. Мне Воронов выделил помещение. Проникся. Так что я теперь здесь на законных основаниях. Пожелала родителям спокойной ночи и поцеловала в щечку. Здесь останусь. А ты что, возражаешь?
— Мне надо глянуть, что там?
— Там — это где?
— В коридоре. И на площадке у смотровой башни.
— Я с тобой!
Она проворно вскочила и натянула платье. Он тоже оделся, выбрав джинсы и свитер, нашел в шкафу удобные кроссовки.
— На дело, что ли, собираешься? — хихикнула Ника. — Могу на шухере постоять.
— Годится! Идем.
Они вышли в коридор. Первым делом он толкнулся в спальню к Елизавет Петровне. Без изменений. То есть комната пуста. Потом направился в соседнее крыло. Нажал на ручку одной двери, потом другой. К его удивлению, обе они открылись. Ни Сивко, ни Таранова в их спальнях не было. Что за черт?
— Где все? — озадаченно спросил он у Ники.
— А я почем знаю?
Он решил подняться на третий этаж. Ника не отставала, шла следом. Хотя ей бы сейчас надо к папе с мамой. Вдруг да гости что-то затевают? Начнется свара, девчонке там не место. Он остановился у лестницы на чердак и задумался. Подпяться туда? А смысл? На смотровую башню? С Никой? Он с сомнением посмотрел на ее туфельки. С одной стороны, приятно, когда с тобой хорошенькая девушка, в коротком платье и обуви на шпильках, а с другой…
И вдруг… Сначала он подумал: почудилось. Посмотрел на Нику и увидел, что та тоже замерла, прислушиваясь.
— Ты ничего не слышала?
— Вроде бы…
— Кричали, да?
— Это далеко, — тряхнула кудрями Ника.
— А