Истина в вине

если Люська докажет свои права в суде, а так и будет, она примется распродавать имущество. Я имею в виду — акции. Все ее мечты были только об отдыхе от трудов праведных. Хе-хе, — проскрипел Сивко. — Наверстать упущенное. Она понятия не имела об истинной стоимости активов покойного мужа. А Таранов в уши лил, что надвигается кризис, надо, мол, все распродавать, переводить деньги на счета за границей, да и самой туда уезжать. Спешно. Делать ничего не надо, живи, развлекайся, наслаждайся благами. Он все хотел прибрать к рукам. И Елизавет Петровна ему мешала, потому что сама хотела того же. Вот Ваня и добыл на нее компромат. Видать, они там, на башне, круто поговорили. И что ей оставалось? Убить и его. Самой воцариться. Она была баба с та-а-кими амбициями! — развел руками Сивко.
— Версия стройная, — высказался он. — Но, во-первых, не понятно, почему же она тогда застрелилась. Не надо только говорить, что ее совесть замучила. Ни в жизнь не поверю! И, во-вторых, у Елизавет Петровны алиби.
— Это какое же? — удивился Сивко.
— В тот момент, когда убили Таранова, Елизавет Петровна была в… — он посмотрел на Воронова.
— Что такое? — поднял брови тот.
— Откуда она вышла? Мы ведь столкнулись на третьем этаже. Мне показалось, что она вышла из вашей спальни.
— Это мое личное дело! — резко сказал Дмитрий Александрович.
— Хе-хе, — проскрипел Сивко.
— Я был с Никой, она может это подтвердить. А вас никого в своих комнатах не было, — продолжал настаивать он. — Я толкнулся во все: Таранов был на башне, а остальные? Елизавет Петровна была с вами, Дмитрий Александрович?
— Ну, допустим, — сквозь зубы сказал тот. — Она же выкрала у меня пистолет.
— Хе-хе, — повторил Сивко.
— А где ты был, Федя? — в упор посмотрел на него хозяин замка.
— Я спал.
— Врешь! Тебя не было в комнате! — разозлился он.
— Я спал, — повторил Сивко. И выразительно посмотрел на Воронова. — Если Елизавет Петровна была в спальне у Дмитрия, то я спал.
Тот скрипнул зубами и промолчал.
«Что такое? Что за намеки?» — Он смотрел то на Воронова, то на Сивко. Оба молчали. И долго. Молчание нарушил Сивко:
— Ну так что? Моя версия принимается? Дмитрий, у тебя больше нет вопросов?
— В общем-то… — замялся тот.
Федор Иванович бросил взгляд на часы.
— А почему, Федя, ты все время смотришь на часы? — не выдержал Воронов.
— Да так.
— Ты кого-то ждешь?
— Вечера. Вечера я жду. Ты же дал слово, что вечером я уеду. Вот я и жду… вечера.
Федор Иванович выразительно посмотрел на хозяина замка.
«Что происходит?»
— И все-таки мне надо выпить, — со вздохом поднялся Сивко. — Раз ты запер лакея, пойду, налью себе сам. А кстати, где его жена? Эта, как ее… — Федор Иванович поморщился и щелкнул пальцами.
— Эстер Жановна, — подсказал он.
— Во-во. Та еще закавыка. Она где?
— Внизу, с дочерью.
— Их ты тоже запер, Дмитрий?
— Нет. Попросил наверх не подниматься. Здесь труп.
— Три трупа, — поправил Сивко. — В замке уже три трупа. А здесь, наверху, два. Во всем нужна точность. Калькуляция.
— Бейлис тоже спустили в ледник, — хмуро сказал Воронов. — Здесь только Лиза.
— Когда спустили?
— Утром. Рано утром.
— Хорошо, я не буду их трогать. Так где я могу взять водки?
— На кухне, в холодильнике.
— Ты не будешь возражать, если я туда пойду?
— Нет.
— Я скоро вернусь, — пообещал Сивко. — Мне и в самом деле надо выпить.
И Федор Иванович вышел из кабинета. Как только за ним закрылась дверь, Воронов нетерпеливо спросил:
— Ну? Ты ведь хотел со мной поговорить?
— Да. Хотел, — кивнул он. — Насчет Сивко. Ловко он все придумал. И мотив.
— Не думаю, что Федя его придумал.
— А вам не интересно, откуда он так хорошо знает Люську — Бейлис? И почему она ему то и дело «позванивала»?
— А какое это имеет отношение к делу?
— Имеет! Сивко — бывший следак!
— Ого! — прищурился Воронов. — Хорошая компания подобралась! Профессионалы!
— Я же вам говорил, что где-то его уже видел. Я вспомнил! Я видел его на фотографии. На старой фотографии. У меня в органах был наставник, майор милиции. Не москвич, перевелся к нам в Управление из того самого города, откуда родом Сивко и Бейлис. Я попал к нему сразу после юрфака, на стажировку. Умный мужик, он меня всему и научил. Так вот: я захаживал к нему домой. Опыт перенимал.
— Опыт? — прищурился Воронов.
— Ну, дочка у него была. То есть и сейчас есть.
— Хорошенькая?
— Симпатичная. Но не суть. Сами понимаете, дело семейное. Пока ее ждешь, с мамой-папой парой слов перекинешься, те, само собой, достают из шкафа толстенные семейные альбомы.