Исток

бы проведать щенков. Покормить их да и проверить все ли живы.
   Если в первый день мелкие псы старались, жаться друг к дружке, забившись в угол клетки, то сейчас уже вполне освоились, даже пытались перегрызть прутья и выбраться наружу. Впрочем пока у них для этого недостаточно развиты зубы, так что можно не волноваться. Правда я помню какие норы вырывали их сородичи, так что когда эта мелочь догадается плюнуть на прутья и прокопать подкоп, то это будет проблемой.
   Под вечер вновь подойдя к клетке, вытащил щенков из неё и посадил у своих ног. Хотелось посмотреть как они себя будут вести обретя так вожделенную ими «свободу». Так как они пока бегать не умели, то я был полностью уверен в том, что при любом раскладе, сумею их выловить и посадить обратно в клетку. Не учел только одной детали, увидев, что щенки вне ограждения дети тут же кинулись к ним, всей толпой. Пришлось повысить голос останавливая детскую свору. А то знаю я эту детишкину любовь к котятам и щенкам, будут таскать за хвост, рвать шерсть и выкручивать лапы, а то и вдвоем в одно бедное животное вцепятся и лапы оторвут тому. Сам не ожидал, но мой окрик подействовал, дети остановились.
   В итоге щенки никуда не убежали, а наоборот прижались к моим ногам и сильно дрожали, в испуге поглядывая на жаждущих их погладить деток. Поддавшись накатившему чувству, присел на колени и обнял щенков, легонько поглаживая их и успокаивая, не забывая краем глаза смотреть за детьми. Те завороженно наблюдали за происходящим. В отличии от Бры, которая сгодня выполняла работу няньки. Взрослая женщина, смотрела на происходящее как-то отстранено и равнодушно. Весь её вид как бы говорил о том, что она не понимает, зачем Тот Кто Ведет притащил из саванны этих зверей и нянчится с ними. И ладно бы это непонимание породило бы в ней хоть намек на любопытство, но нет, на её лице легко читалось только легкое недоумение вперемешку с раздражением. Впрочем и её понять можно, мало того, что за детьми смотреть надо, так еще следить, что бы они не залезли в клетку и не замучили щенков.
   Мои размышления о разнице между старшим поколением и детьми были прерваны самым неожиданным образом. Один из щенков ткнулся носом мне в ладонь и лизнул мне руку. Я чуть не подпрыгнул, настолько был к такому не готов. Подняв этого щеночка на руках поднес к своему лицу. И мелкий песик тут же лизнул меня прямо в нос.
  — Ух, какая ты ласковая! — У меня в руках оказалась единственная девочка из помета. Не смотря на то, что я опасался давать псам имена так рано, сейчас все же не сдержался. — Ласковая. Девочка. Будешь Лаской! Ласка. Ты Ласка. — И погладил её за ушами. Вначале она сжалась в комок страха, но не прошло и минуты, как она уже лежала у меня на коленях и подставляла то одно ухо, то другое, то шею под мои пальцы. — Ласка. — Повторял я, легонько почесывая её.
   Два остальных щенка вначале перестали дрожать и постоянно оглядываться на детей, а потом обнаглели и полезли мне на колени то же. Получалось у них это плохо, все же они еще слишком малы. Сел в позу лотоса и теперь у меня на ногах без труда поместились вся троица. Два самца вели себя совершенно по разному, один как и Ласка млел от моих поглаживаний, второй же все время пытался поймать один из моих пальцев и укусить. И раз ему это удалось.
  — Ах, ты шкет мелкий! — Укус оказался хоть и не до крови, но довольно болезненным, зубки у него были хотя и маленькие, но уже довольно острые. — Кусаться! Ну ты сам выбрал себе имя шкет, вот Шкетом и будешь, ясно Шкет!
   Меня прорвало. Точнее понесло. Я говорил и говорил. С этим неразумными щенками мне было на порядок легче, нежели с соплеменниками. И плевать, что они не могут ответить, мне было приятно слышать русскую речь, пусть и из своих собственных уст. Схожу с ума? Возможно уже давно сошел, впрочем не важно это. Сегодня, играясь с псами, я наверно впервые ощущал себя легко в этом так пока и не ставшим для меня родным времени.
  — Как внимательно ты слушаешь. — И правда, оставшийся безымянным песик, казалось ловил каждое моё слово, понимаю, что это игра моего воображения, а он просто заинтересовался шнурком, которым я обвязал голову, что бы пот не скатывался на глаза. — Слушатель. Нет, слишком длинное имя. Будешь Слухом. Ты Слух, ты меня понял? — В ответ, новоименованный свалился с моих колен и принялся остервенело чесать своё ухо.
   Я заигрался настолько, что совершенно забыл обо всем, как итог, когда заставил себя усадить щенков обратно в клетку и вернулся к обжигу, то понял, что загубил заготовку. Ну и черт с ней, еще одну сделаю, настроение было на редкость благодушным и безмятежным. Видимо собаки оказывают на меня некое терапевтическое воздействие. Ради одного этого стоило их притащить из саваны, даже если с дрессурой и не выйдет ничего, все равно