Исток

в придумывание массы имен собственных. Конечно все назвать именами невозможно. Так они и не пытались. Именовали то, что чаще попадается на пути или то, что служит ориентирами. А все остальное объясняли жестами, тыкая пальцами. *
  
/Данная концепция появления протоязыка, не имеет точного научного обоснования, это сугубо авторский произвол. О протоязыке много теорий, автор выбрал наиболее ему удобную, это не значит, что данная теория ложна, но и подтверждения для неё нет./
   Первое разделение, деление мира на части, произошло тогда, когда человек придумал концепцию души. То есть концепцию некоторого субъекта который существует в объекте и отделим один от другого. А-а-а-а, как все сложно!
   Древний человек смотрел на другого человека и видел его цельным — единой совокупностью из тела и того, что внутри — духа.* И конечно называл другого человека именем собственным.
  
/* Научное название данного феномена «пралогическое мышление». Пралогическое мышление — понятие, введенное Л. Леви-Брюлем для обозначения раннего этапа развития мышления, на котором формирование его основных логических законов еще не завершено: существование причинно-следственных связей уже осознано, но сущность их выступает в мистифицированной форме. /
   На заре времен человек думал: я — хочу. Когда пришло понятие души, то начал думать: телесное во мне хочет разврата, а душа требует поста. В веке девятнадцатом, деление пошло дальше: телесное требует разврата, разум говорит, что изменять нельзя, так как поймают и конец карьере, а душа требует соблюдать заповеди. В моё время деление пошло еще дальше, разделив на мельчайшие части то, что раньше обозначало простое понятие «я-человек»: тело, разум, рефлексы, инстинкты, душу, воспитательные императивы и еще много чего.
   Вот вроде мелочь. Но на самом деле, этот аспект современного мышления и сделал мир познаваемым! Воспринимая вселенную как единое целое, древние лишали себя возможности познать её! Потому как столь огромный кусок проглотить человеческий разум, каким бы он гениальным не был, вот так сходу, не способен в принципе! Только научившись делить, смотреть на мир как на совокупность отдельных деталей, пусть и взаимосвязанных, человек начал свой долгий путь к познанию. В том времени в котором я оказался, так «делить» не умели.
   Да, это мироощущение по своему прекрасно! Оно открывает мир совсем иначе, делает его более красивым, более живым, более загадочным, более сказочным, а значит менее познаваемым. Это мир художников, мир творцов. Когда люди начаться рисовать они создадут великолепные полотна красочных охот, которыми распишут стены пещер. Когда научаться вырезать из камня и кости, то придумают статуэтки. Мир где человек видит красоту.
   Мир, который мне, для достижения своей цели, придется каким-то образом уничтожить. Убить эту сказку. Что бы из его пепла возник мир новый — мир прагматичный.
   Хорошо, что это было дело очень отдаленного будущего. Пока же, вот так с наскока, я ничего менять не собирался.
   Когда открыл глаза, выпав из этого своеобразного транса, то понял, что сижу у костра один одинешенек. Все уже спали. И опять я удивился как все прагматично. Нет крыши над головой, нет стен и защиты деревьев, и много маленьких детей, как быть при ночевке? Оказалось просто, взрослые легли образовав своими телами что-то вроде загона в котором и устроили детей на сон.
   Теперь я намного лучше понимал этих людей, тех забота о ком теперь легла на мои плечи. Только от понимания этого, мне легче не стало. А наоборот грозило совершенно непредвиденными трудностями в достижении цели.
   Глубоко зевнул. Мысли путались и роились в невыспавшейся голове. Надо о многом подумать, многое решить, сопоставить, но сейчас лучше просто поспать, а то с такой тяжелой головушкой, я конечно много чего надумаю, но это будет откровенной чепухой. Все же народные поговорки и правда мудры, и я решил последовать одной из них: «утро вечера мудренее».
   Подкинул дров в костер, подождал пока они разгорятся и положил в огонь два крупных бревна. По моим приблизительным подсчетам эти бревнышки должны были тлеть до утра не погаснув. И с чувством выполненного долга улегся спать. Улегся