Исток

хищник пересек береговую черту, тогда эти колья уперлись бы ему в грудь, пробили её и со стопроцентной вероятностью остановили нападающего. Но я опоздал, меньше чем на секунду, но этого было достаточно, колья ударили не в грудь крокодила, а прямо в его брюхо, распарывая кожу и врезаясь во внутренности. С одной стороны вроде хорошо, но с другой это не остановило хищника мгновенно, как в случае, если бы колья ударили ему в грудь. несмотря на то, что раны этот гигант получил очень серьезные, он все же попытался меня достать, когда его челюсти громко хлопнули всего в метре от меня, самообладание мне изменило и громко вопя, я кинулся вверх по склону. Если бы не жерди, которые все дальше и дальше впивались ему в брюхо, он несомненно меня бы догнал, но мне повезло, ловушка все же остановила и этого гиганта, остановила несмотря на то, что все жерди все же сломались. Только перед тем как переломится эти колья сделали свое дело. По сути хищник был уже мертв, точнее умирал, с таким ранами долго не живут. Видимо эта простая мысль, все же дошла до головы крокодила и он оставляя кровавые полосы на песку, попытался развернуться к спасительной как ему казалось воде. Это совершенно не входило в мои планы, упускать столько мяса! С диким воплем и куда только делся еще совсем недавно накативший испуг, подобрав моргенштерн, спрыгнул вниз и раскрутив его над головой ударил по гиганту. Попал ему по спине, там что-то явственно хрустнуло. В порыве охотничьего азарта, я раскручивал свое оружие вновь и вновь и бил и бил им по умирающему. Остановился только тогда, когда порвался мешок удерживающий ударный камень и я по сути остался безоружным. Только это было уже не важно, так как мои удары не только сломали хребет крокодилу, но один из них попал прямо по его черепу, превратив тот в кровавые ошметки из которых в разные стороны торчали поломанные кости.
   Но победу праздновать можно и потом, сейчас важнее вновь завалить, устроенную мной протоку древесным хламом. Позвал парней, которые все это время сидели на обрыве и во все глаза наблюдали за разворачивающейся внизу драмой. Только вот как на них ни орал, чем ни грозил, вниз они отказались спускаться на отрез. Мой крик привлек внимание остального племени, в итоге на краю обрыва собрались все, покричал и им, что бы помогли, но опять никто спускаться не пожелал, вид огромного крокодила пугал их несмотря на то, что тот был явно мертв и уже не подавал признаков жизни.
   Пришлось смирится с этим и самому закидать расчищенную протоку бревнами. Одна рептилия попыталась подплыть, но удачно мной кинутое бревно весом под полцентнера попала прямо ей по носу и мгновенно отбило любые мысли об охоте. Успокоился только после того, как накидал столько бревен, что завал получился даже большим, чем был до этого.
   Обеспечив тем самым себе безопасность, сообразил, что затащить тушу этого гигантского крокодила на холм мне не по силам. А разделать его и избавиться от излишков желательно как можно быстрее. Попробовал протащить его волоком, но то же не получилось. Принялся вновь орать соплеменникам, что бы спустились и помогли, но вновь без результата. Пришлось воспользоваться проверенной методикой, поднялся к ним сам и пинками согнал всех парней и самых крепких женщин на берег. Дело сразу пошло веселее, да было по прежнему трудно, но мы протащили добычу на каменную гальку у самых порогов, после чего принялись за разделку туши.
   Если бы у нас была возможность сохранить все мясо с этого крокодила, то о добыче еды можно было забыть надолго, но увы, я до сих пор не знал как это сделать. Так что пришлось оставлять только самые лучшие куски, а остальное выкидывать в реку. Соплеменники этого не понимали, например Бры порывалась тайком съесть сырое, лишь бы я его не выкинул, уговоры на неё не действовали, от чего опять перешел к физическим методам воздействия. Мне только не хватало, что бы она погибла, нажравшись сырого мяса.
   Разделка такой огромной туши заняла половину дня. Мы сразу рубили мясо на тонкие лоскуты, и насадив эти куски на пруты, загружали в короба и опускали в прохладный водный поток. Что бы не накалять обстановку, разжег костер прямо на берегу и нажарил всем мяса. Приготовил столько, что после этого обеда, все едва ноги волочили от обжорства. Сам же поел довольно умеренно, так как легко мог контролировать жадность тела до свалившейся на нас горы пищи.
   Но мало было разделать мясо, надо было еще и не потерять кожу и те кости которые могли пригодиться в хозяйстве. Распределив фронт работ, сам занялся зубами крокодила. Теперь мне не надо было лезть в опасный завал за старым скелетом, у убитого крокодила зубы были не менее внушительны. Достать зубы из крокодильей челюсти, не повредив их оказалось задачей не из простых. Понадобилось не