Исток

нем растоплю её вновь. Потом набрал уже знакомых мне, больших пальмовых листьев и только затем приступил к поискам пропитания.
   Правда в отличии от соплеменников, которые искали еду на земле, я высматривал чем можно поживиться в верхних ярусах сельвы. Понимаю, что самое спелое и вкусное съедают птицы и мелкие обезьяны, но моей целью были не фрукты. Я искал гнезда в надежде поживиться яйцами. Птиц тут просто огромное количество, от их гомона, даже немного непривычно после относительной тишины саванны.
   Но сколько не искал, гнезд не нашел, возможно что они спрятаны в верхнем ярусе сельвы, а туда мне не добраться. Зато за время этих поисков, прибил три небольших змеи, а так же метательной палкой сбил неосторожную птицу яркой расцветки, которая по дурости своей сидела на ветке всего в пяти метрах от земли и точила свою массивный клюв о кору. Осмотрев добычу пришел к выводу, что моей добычей стал какой-то тукан или птица на него похожая. Мясо конечно с него не много, но все равно, хоть какое-то разнообразие рациона, к тому же перья могут и пригодиться в будущем.
   несмотря на то, что мы шли по сельве разрознено, никто далеко друг от друга не удалялся. И дело тут было даже не в обеспечении безопасности, тут такого слова то еще и не знали, а в привычке местных к стадности, что в данном случае играло мне на руку.
   Часа через три мы вышли к большому ручью, который видимо в паре километров ниже по течению впадает в Реку. Здесь мы надолго задержались, выкапывая съедобные корешки и срубая тонкие ростки стеблей одного из кустарников, которые местные так же привыкли употреблять в пищу. Я же пошел по ручью немного выше по течению, проверяя каменистое дно на предмет полезных находок. При этом конечно не забывал смотреть по сторонам и прислушиваться к джунглям. Отдалившись от остальных метров на двести, так ничего и не нашел, зато услышал гулкий рык, недалеко от себя.
   Пригнувшись, раздвинул плотные листья на берегу ручья и увидел невдалеке от себя, как матерый леопард, у которого половина хвоста отсутствовала, рвет на части труп какого-то животного. Первым порывом было упасть в воду и на корточках сбежать отсюда. Но меня остановило то, что я находился с подветренной стороны и хищник меня не заметил. Пригляделся к его жертве. Скорее всего животное умерло давно и хищник просто пожирал падаль, легкий ветерок донес до меня запах разложения. Мелькнувшая мысль отогнать зверя и забрать мясо, из-за этого была мной отвергнута, падаль есть не хотелось совершенно, да и не настолько мы сейчас оголодали. Тем более труп принадлежал судя по всему какому то подвиду карликовых антилоп или кого-то похожего и был совсем не велик по размерам, не стоило из-за него ввязываться в драку с королем сельвы. Тихонечко отпустил листву и стараясь не шуметь, не поднимая ноги над водой, как можно быстрее пошел к своим, а затем увел их в другую сторону. И уже сделав это пожалел, так как вспомнил, что помимо мяса у животных есть кости, которые намного более прочны, чем крокодильи. Но возвращаться к месту пиршества леопарда, уже не хотелось совершенно.
   В сельве мы провели почти до вечера, пищевые запасы в джунглях, с началом сухого сезона истощались намного быстрее того, что помнил Одыр. Боюсь у нас еще неделя максимум, а потом что бы найти что-то съестное придется уходить на многие километры в глубь леса и с каждым разом такие походы будут становиться все более длительными и закончится все это тем, что племя опять вернется в джунгли и все мои труды пойдут прахом. Эта мысль едва меня не подкосила, возможно если бы не вчерашняя находка Лаща, то я бы сдался, не в силах сопротивляться окружающей меня безысходности. Но сейчас, сейчас меня поддерживала мысль о обсидиане и инструментах которые можно из него сделать. Нельзя сдаваться, я должен бороться до последнего, даже когда кажется, что выхода нет и все зря, я обязан работать не опуская рук. Обязан не ради себя и даже не ради племени, а потому что от моих действий зависит, будет ли жизнь на Земле или её не станет! А значит стиснуть зубы и делать дело, а не распускать слюни. Что бы придти в себя, даже ненадолго выпустил Одыра, поток его энергии, эмоций, веры в собственную правоту и превосходство, меня изрядно встряхнул и очистил разум от пораженческих настроений. Только небольшая жалось осталась, от того что на моем месте не оказалось какого-нибудь Рембо или очень умного и знающего человека вроде Вассермана, да хотя бы просто геолога, а все это предстоит нести на плечах мне, обычному человеку, почти ничего не знающему и не умеющему.
   На остров мы вернулись примерно за три часа до заката. В наше отсутствие, слава всему, ничего плохого с оставшимися на стоянке не произошло. Почему-то у меня последнее время мания, что если я куда-то уйду,