История любви леди Элизабет

Черный ньюфаундленд смотрел на них. На этот раз, когда Ян заговорил, в голосе слышалась улыбка. – Если я мог подстрелить что-то, то она могла это найти.
Снова овладев собой, Элизабет смотрела на рисунок.
– У вас поразительная способность улавливать сущность вещей, когда вы рисуете, вы знаете об этом?
Ян озадаченно и одновременно насмешливо поднял брови, затем протянул руку и перевернул другие страницы, задержавшись на рисунке, детально изображающем четырехмачтовый парусный корабль.
– Я хотел когда-нибудь построить его, – сказал он ей. – Это мой собственный проект.
– В самом деле? – спросила она с восхищением, которое действительно чувствовала.
– В самом деле, – подтвердил он, улыбаясь в ответ.
Их лица разделяли всего лишь несколько дюймов, они улыбались друг другу; затем взгляд Яна остановился на ее губах, и Элизабет почувствовала, как от предчувствия беспомощно заколотилось сердце. Он слегка наклонил голову, и Элизабет знала, знала, что он собирается ее поцеловать; рука непроизвольно поднялась и потянулась к его шее, как бы собираясь привлечь его; затем все резко кончилось. Ян быстро поднял голову и одним ловким движением поднялся, крепко сжав челюсти. Ошеломленная, Элизабет поспешно повернулась к альбому и осторожно закрыла его. Затем тоже встала.
– Уже поздно, – сказала она, чтобы скрыть неловкое смущение. – Я бы хотела выкупаться в ручье, пока воздух не слишком холодный. О, подождите, – добавила она, осторожно снимая с большого пальца кольцо и протягивая ему, – я нашла его в том же ящике, что и рисунки, – и опустила кольцо в протянутую руку Яна.
– Отец подарил его мне, когда я был мальчиком, – сказал он небрежно.
Длинные пальцы сжали кольцо, и он положил его в карман.
– Я думаю, оно может быть очень ценным, – произнесла Элизабет, представляя, какие усовершенствования в доме и землях Ян мог бы сделать, пожелай он продать кольцо.
– В действительности, – успокоил ее Ян, – оно абсолютно ничего не стоит.

В этот вечер ужин, проведенный вместе со священником и Яном, оказался для Элизабет необъяснимо мучительным. Ян разговаривал с дядей так, как будто между ними не произошло ничего важного, а Элизабет терзали мысли о тех чувствах, которые она испытывала, но не могла ни разобраться в них, ни подавить. Ее сердце начинало биться каждый раз, когда янтарные глаза Яна мельком бросали на нее взгляд. Когда же он не смотрел на нее, она ловила себя на том, что смотрит на его губы, вспоминая, как вчера они впивались в ее губы. Ян поднес ко рту стакан с вином, а Элизабет смотрела на длинные сильные пальцы, которые гладили ее щеку и перебирали ее волосы с такой страстной нежностью.
Два года назад она поддалась его чарам, сейчас она стала умнее. Элизабет знала, что он был распутником, но при этом сердце отказывалось верить этому. Вчера, в его объятиях, она почувствовала, что была для него чем-то особым – как будто он не просто желал ее, но она была нужна ему.
Очень ты тщеславна, Элизабет, строго предостерегла она себя, и очень глупа. Искусные распутники и опытные соблазнители, вероятно, заставляли каждую женщину почувствовать себя особой. Без сомнения, в одну минуту они целовали женщину с требовательной страстью, а в другую, когда страсть проходила, забывали о ее существовании. Еще давно она слышала, что распутник притворялся, будто страстно увлечен своей жертвой, а затем бросал ее без угрызений совести, как только пропадал к ней интерес. Точно так же сейчас поступал и Ян. Эта мысль была не из приятных. И Элизабет крайне нуждалась в утешении сейчас, когда сумерки сгустились, переходя в ночь, ужин тянулся мучительно долго, а Ян, казалось, не подозревал о ее существовании. Наконец ужин закончился; она собиралась предложить убрать со стола, но, взглянув на Яна, застыла от удивления, увидев, как его взгляд, скользнув по ее щеке и скулам, остановился на губах, задержавшись там. Он быстро отвел глаза, и Элизабет встала, чтобы убрать со стола.
– Я помогу, – вызвался священник. – Это будет справедливо, так как вы с Яном сделали все остальное.
– И слышать не хочу, – твердо заявила Элизабет и четвертый раз в своей жизни, повязав полотенце вокруг талии, начала мыть посуду.
За ее спиной оставшиеся за столом мужчины говорили о людях, которых, очевидно, Ян давно знал. Несмотря на то, что они оба забыли о присутствии девушки, странно, но она чувствовала себя счастливой и довольной, слушая их разговор.
Закончив, Элизабет повесила посудное полотенце на ручку двери и села на стул около камина. Отсюда она могла беспрепятственно наблюдать за Яном, оставаясь