История любви леди Элизабет

Сначала девушка по имени Джорджина присела, глядя на него зовущими глазами. Другая, по имени Валери, присела перед ним, затем нервно в испуге отступила, увидев ярость в глазах Яна, коротко кивнувшего ей. Следующим был Мондевейл, и первый взрыв ревности Яна исчез, когда он увидел, как по-хозяйски ухватилась за его руку Валери. «Я думаю, Валери сделала это, потому что хотела получить Мондевейла», – вспомнил он слова Элизабет.
Элизабет наблюдала за всем с интересом, но без волнения, пока Ян, наконец, не оказался прямо перед ней, и когда его золотистые глаза встретились с ее взглядом, она почувствовала, как у нее задрожали руки и ноги.
– Леди Элизабет Камерон, – произнес Джордан.
Ян медленно улыбнулся, и Элизабет приготовилась, преодолев дрожь, сказать ему что-нибудь язвительное, но в его голосе слышались восхищение и легкая шутливость.
– Леди Камерон, – сказал он, повышая голос, чтобы его слышали другие девушки. – Я вижу, вы по-прежнему затмеваете всех остальных женщин. Могу я представить вам моего дедушку…
Элизабет казалось, что это ей снится. Он никому, кроме нее, не представлял своего деда, и эта честь была преднамеренной и замечена всеми, кто находился неподалеку.
Когда Ян отошел, Элизабет почувствовала слабость от облегчения.
– Ну, – сказала старая герцогиня, неохотно кивнув в знак одобрения, смотря ему вслед. – Могу сказать, что сделал он это достаточно хорошо. Посмотрите туда, – добавила она через несколько минут, – он ведет Эвелин Мейкпис танцевать. Если Мейкпис сразу не отказала ему, значит, он получил одобрение.
Элизабет хотелось истерически рассмеяться. Как будто Яна Торнтона волновал отказ! Как будто его интересовало чье-то одобрение! Ее рассеянные мысли были прерваны появлением второго за весь вечер мужчины, который приглашал ее танцевать. С изящным поклоном и теплой заботливой улыбкой герцог Стэнхоуп предложил ей руку.
– Не удостоите ли меня чести на этот танец, леди Камерон? – спросил он, пренебрегая своим долгом сначала танцевать с более старыми женщинами.
Элизабет хотела отказать, но во взгляде герцога была почти мольба и настойчивость, и она против воли положила затянутые в перчатку пальцы на его плечо.
Пробираясь с ним через толпу, Элизабет всеми силами старалась ни о чем не думать. И она настолько преуспела в этом, что когда они почти вошли в круг танцующих, девушка заметила, что старый герцог идет немного медленнее, чем нужно. Очнувшись от своего летаргического состояния, Элизабет с тревогой посмотрела на его красивое лицо, и он улыбнулся.
– Упал с лошади, еще давно, – объяснил герцог, явно догадываясь о причине ее беспокойства. – Однако я прекрасно с этим справлюсь и не опозорюсь, танцуя с вами.
С этими словами он положил руку ей на талию и со свободной грацией ввел ее в круг танцующих. Когда пары надежно скрыли их от других гостей, его лицо, однако, приобрело серьезное выражение.
– Ян поручил мне передать вам, – сказал он ласково.
Элизабет подумала, и не в первый раз, что каждый из тех коротких пяти дней, проведенных в обществе Яна, он переворачивал ее чувства с ног на голову и выворачивал их наизнанку; и ей не хотелось позволить ему снова сделать это сегодня. Подняв глаза, она вежливо смотрела на герцога, но ничем не проявляя своего интереса к тому, что передал Ян.
– Я должен передать вам, чтобы вы не беспокоились, – объяснил герцог. – Все, что вам нужно – это пробыть здесь еще около часа и довериться ему.
Элизабет полностью потеряла самообладание; глаза расширились от изумления, а хрупкие плечи затряслись от смеха, вызванного как истерикой, так и переутомлением.
– Довериться ему? – повторила она.
Каждый раз, когда Элизабет находилась рядом с Яном Торнтоном, то чувствовала себя мячиком, который он швырял своей ракеткой, куда ему вздумается, и она искренне и сильно устала от этого. Она снова улыбнулась герцогу и покачала головой от простой нелепости, которую предлагал Ян.
Среди танцующих, находящихся достаточно близко от них и наблюдающих происходящее, было замечено и обсуждено, что леди Камерон, кажется, находится в самых дружеских отношениях с герцогом Стэнхоупом. Соответственно и с беспокойством было также отмечено всеми собравшимися, что не одно, а теперь два самых влиятельных семейства Англии покровительствовали ей.
Ян, который в точности предвидел развитие событий еще до того, как вошел в зал, стоял посередине толпы, искусно делая все возможное, чтобы направить их мысли в указанную им сторону. Поскольку он не мог прекратить сплетни о своих отношениях с Элизабет, то решил повернуть их в новом направлении.
Со снисходительной сердечностью, которую Ян никогда