В центре повествования — образы молодой аристократки Элизабет Камерон из старинного, но обедневшего английского рода, и Яна Торнтона, волею судеб ставшего наследником титула и огромного состояния своего деда, который много лет назад лишил всего этого отца Яна. Герои проходят через наветы и сплетни, бедность и богатство, страсть и ненависть, прежде чем обретут счастье в любви и супружеском союзе.
Авторы: Джудит Макнот
заявил о намерении Яна исправить дело сегодня. Затем заставил жену и бабушку обещать, что они ничего не скажут Элизабет, пока Яну не представится случай сделать это самому. С большой неохотой Алекс согласилась. Элизабет была нежной и доброй, и Алекс боялась, что благодарность лишит подругу способности рассмотреть истинную сущность Яна. И сейчас Алекс надеялась на то, что Ян Торнтон больше не причинит зла ее лучшей подруге.
К концу вечера большинство гостей Уиллингтонов пришли к следующим выводам: во-первых, Ян Торнтон действительно внук герцога Стэнхоупа (во что, как все заявили, они всегда верили); во-вторых, Элизабет Камерон, весьма вероятно, отвергла скандальные ухаживания Яна два года назад (во что, как все заявили, они всегда верили); в-третьих, так как она отказала Торнтону, когда он второй раз пригласил ее танцевать сегодня, то Элизабет на самом деле могла отдать предпочтение своему прежнему жениху виконту Мондейвелу (чему кто-либо едва ли мог действительно поверить).
Бентнер внес в утреннюю гостиную накрытое крышкой блюдо ячменных оладий и поставил его на стол перед Элизабет и Алекс, которые обсуждали вчерашний бал. Люсинда, редко завтракавшая, сидела на узкой подушке у окна, невозмутимо занимаясь рукоделием и прислушиваясь к их разговору.
Утренняя гостиная, как и все остальные комнаты в просторном доме на Променад-стрит, была меблирована в тонах, которые Джулиус Камерон называл «практичными», с серыми и коричневыми оттенками. Однако сегодня утром в центре комнаты сияла радуга. За столом, накрытым скатертью из индийского полотна, сидели Алекс в матово-розовом дневном платье и Элизабет в зеленом, цвета мяты, утреннем платье.
Может быть, при виде такой прелестной картинки, которую представляли молодые женщины, Бентнер бы одобрительно улыбнулся, но сегодня, когда он ставил масло и джем, ему надо было рассказать неприятные новости и кое в чем признаться. Сняв крышку с блюда с оладьями, Бентнер сообщил свои новости и сделал признание.
– У нас был гость вчера вечером, – сказал он Элизабет. – Я захлопнул дверь перед его носом.
– Кто это был?
– Какой-то мистер Ян Торнтон.
Элизабет подавила испуганный смешок, когда представила, как это было, но, прежде чем она успела что-нибудь сказать, Бентнер рассерженно произнес:
– Потом я пожалел о своем поступке. Мне следовало пригласить его в дом, предложить ему закуску и подсыпать в вино того самого слабительного порошка. У него бы целый месяц болел живот. – Бентнер, – с чувством сказала Алекс, – ты – сокровище!
– Не поощряй его фантазии, – шутливо предупредила Элизабет. – Бентнер увлекается таинственными историями, поэтому временами забывает, что то, что делают в романах, не всегда можно делать в реальной жизни. Он действительно проделал такую вещь с моим дядей в прошлом году.
– Да, и тот не приезжал полгода, – гордо сообщил Бентнер Алекс.
– А когда приезжает, – напомнила ему Элизабет, нахмурившись, чтобы казаться строгой, – то отказывается съесть или выпить что-нибудь.
– Вот почему он никогда подолгу не задерживается, – возразил Бентнер, ничуть не испугавшись.
Бентнер привык, когда обсуждается будущее его хозяйки, как это было сейчас, оставаться рядом, чтобы, если у него появлялись идеи, внести свои предложения. Так как Элизабет, казалось, всегда ценила его советы и помощь, дворецкий не находил ничего странного в том, что он сидит за столом и участвует в разговоре в присутствии единственной гостьи, которую знал еще девочкой.
– Прежде всего мы должны избавить тебя от этого гнусного Белхейвена, – сказала Алекс, возвращаясь к их предшествующему разговору. – Он вертелся вчера вокруг нас и свирепо смотрел на каждого, кто мог бы приблизиться к тебе. – Она вздрогнула. – А как он строил тебе глазки! Отвратительно. Даже хуже: он почти страшен.
Бентнер все слышал, и его старческие глаза стали задумчивыми, когда он вспомнил кое-что, описанное в одном из прочитанных им романов.
– Как решение проблемы, это чересчур, – сказал Бентнер. – Но как последний выход, может пригодиться.
Две пары глаз с интересом повернулись к нему, и он продолжал:
– Я читал об этом в «Мерзавце». Нам надо, чтобы Аарон похитил Белхейвена в нашей карете и привез его прямо в доки, где мы продадим его вербовщикам.
Покачав головой, ласково взглянув на него, Элизабет шутливо сказала:
– Я не думаю, что он покорно пойдет за Аароном.
– А я не думаю, – добавила Алекс, встречаясь смеющимся взглядом с Элизабет, – что вербовщики возьмут его. Они не настолько в нем нуждаются.
