История любви леди Элизабет

рассказала о вчерашнем поведении Яна, подняла глаза от своего рукоделия.
– Что касается мистера Торнтона, – уклончиво ответила она, – то здесь я предпочитаю оставить свое мнение при себе.
– Я не предлагаю, – сказала герцогиня, рассерженная от такого неслыханного сопротивления, – чтобы ты упала ему в объятия, если он сделает предложение. Его поведение за исключением вчерашнего вечера безусловно достойно осуждения.
Она умолкла, так как в дверях появился Бентнер. С несчастным и злым выражением лица.
– Ваш дядя здесь, мисс Элизабет.
– Нет необходимости докладывать обо мне, – заявил ему Джулиус, шагая через холл к утренней гостиной. – Это мой дом.
Элизабет встала, намереваясь уйти куда-нибудь, где могла без свидетелей услышать какую-нибудь неприятную вещь, которую он обязательно скажет ей, как раз в этот момент дядя Джулиус застыл на пороге, слегка покраснев, когда понял, что у нее в гостях дамы.
– Ты видела Торнтона? – спросил он.
– Да, а что?
– Должен сказать, я горжусь тем, как ты восприняла это, и боялся, что ты возмутишься, потому, что тебе не сказали. Это связано с огромными деньгами, и я не допущу, чтобы ты начала жеманничать, ведь тогда он захочет взять деньги обратно.
– О чем вы говорите?
– Может быть, нам лучше уйти? – предложила Александра.
– В этом нет необходимости, – сказал Джулиус, дергая шейный платок и неожиданно проявляя несвойственное ему беспокойство. – Я так же охотно поговорю с Элизабет перед ее подругами. Как я понимаю, вы ее подруги?
Элизабет с ужасом поняла, что дядя рассчитывает на то, что гости помешают ей устроить «сцену», так он называл любое противодействие, как бы спокойно оно ни было высказано.
– Не пройти ли нам в переднюю гостиную? – предложил Джулиус таким тоном, как будто приказывал, а не приглашал. – Там больше места.
От его нахальства и бестактности лицо герцогини приняло ледяное выражение, но взглянув на Элизабет, она заметила, как та неожиданно замерла с выражением страха на лице, поэтому коротко кивнула.
– Нет смысла спешить с этим делом, – сказал Джулиус, направляясь в холл в сопровождении всех, кто был в утренней гостиной.
Джулиуса радовали не столько деньги, сколько чувство торжества от того, что, имея дело с человеком невероятной хитрости, каким считался Торнтон, Джулиус Камерон оказался полным победителем.
– Я думаю, Элизабет, следует представить нас, – сказал Джулиус, когда они вошли в гостиную.
Элизабет машинально представила его герцогине, так как ум ее был охвачен тревогой от неизвестной угрозы. И когда дядя сказал: «Я хотел бы выпить чаю перед тем, как мы перейдем к делу», – тревога переросла в страх, потому что он никогда не ел и не пил с тех пор, как Бентнер подсыпал ему слабительное. Дядя старается оттянуть время, поняла она, а это означало, что новость была чрезвычайной важности.
Не замечая парка, через который они проезжали на пути к дому Элизабет, Ян бессознательно похлопывал перчатками по колену. Дважды женщины, с которыми Торнтон встречался накануне, махали ему рукой и улыбались, но он не обращал внимания. Ян был погружен в обдумывание объяснений, которые собирался дать Элизабет. Любой ценой, но она не должна была думать, что он хочет жениться на ней из жалости или чувства вины, потому что Элизабет была не только красивой, она была гордой; и ее гордость может стать препятствием их помолвке. Леди Камерон была также храброй и упрямой, и если она узнает, что помолвка – дело уже решенное, то наверняка возмутится от этого тоже, и Ян не мог бы осудить ее. Два года назад Элизабет была самой желанной красавицей, какая когда-либо появлялась в Лондоне, и она заслуживала, чтобы за ней ухаживали соответствующим образом.
Без сомнения, Элизабет захочет немного отомстить ему, притворившись, что не желает его, но это не беспокоило Яна. Они хотели друг друга с первой встречи в саду. С тех пор они хотели друг друга каждый раз, когда оказывались вместе. В ней были невинность и смелость, страсть и стеснительность, гнев и прощение. Она была невозмутимой и величественной на балу, оживленной и умелой с пистолетом в руке, страстной и нежной в его объятиях. В ней было все это и много больше.
И он любил ее. Если быть честным, Ян должен признаться, что полюбил ее с той минуты, когда она выступила против рассерженных мужчин, заполнивших игральную комнату, – молодая, золотая принцесса перед многочисленными подданными, казавшаяся крошечной перед их величиной, презирающая их мнение.
Она тоже любила его; это было единственным объяснением всему, что произошло в тот уик-энд, когда они встретились, и за те три дня, что они провели вместе в Шотландии. Между ними было только