История любви леди Элизабет

который читала, Элизабет медленно шла по дорожке, ведущей от кладовых Хейвенхерста к главному дому. Высокая живая изгородь справа от нее скрывала служебные постройки от дома, где работали каменщики. Позади нее послышались шаги, и прежде чем она успела оглянуться или что-то понять, ее схватили за талию и потащили назад, мужская рука зажала ей рот, заглушая испуганный крик.
– Ш-ш, Элизабет, это я, – попросил до боли знакомый голос. – Не кричи, ладно?
Элизабет кивнула, рука разжалась, и она, резко повернувшись, упала в протянутые руки Роберта.
– Где ты был? – спросила она, смеясь и плача, обнимая брата. – Почему ты уехал, не сказав, куда уезжаешь? Я убила б тебя за то, как ты заставил меня волноваться…
Роберт схватил ее за плечи, отталкивая от себя, и на его изможденном лице она увидела нетерпение.
– Сейчас нет времени для объяснений. Встретимся в беседке, когда стемнеет, и, ради Бога, никому не говори, что видела меня.
– Даже Бентнеру…
– Ни-кому! Я должен выбраться отсюда до того, как кто-нибудь из слуг увидит меня. Я буду в беседке около твоей любимой вишни, как стемнеет.
Он оставил ее, воровато прокрался по тропе, затем быстро, взглянув по сторонам, убедился, что его не видели, и исчез в беседке невдалеке от тропы.
Элизабет чувствовала себя так, как будто эта встреча привиделась ей. Чувство нереальности не покидало ее, когда она ходила взад и вперед по гостиной, смотря, как убийственно медленно спускается солнце, и пытаясь догадаться, почему Роберт боялся, что его увидит их старый преданный дворецкий. Очевидно у него были какие-то неприятности, может быть, с властями. Если дело в этом, то надо попросить совета и помощи у мужа. Роберт ее брат, и она любит его, несмотря на недостатки, Ян должен это понять. Со временем, возможно, они оба будут относиться друг к другу как родственники, ради нее. Она тайком вышла из собственного дома, чувствуя себя воровкой.
Когда Элизабет увидела брата, он сидел, прислонившись к старому вишневому дереву, и мрачно разглядывал свои потертые сапоги; Роберт быстро поднялся!
– Ты случайно не принесла еды, а?
Она поняла, что не ошиблась; он действительно был полуголодный.
– Да, но только хлеб и сыр, – объяснила Элизабет, вынимая еду, спрятанную в юбках. – Я не могла придумать, как принести сюда больше, чтобы не вызвать любопытства: кого я кормлю в беседке. Роберт, – воскликнула она, больше не думая о таких обыденных вещах, как пища, – где ты был, почему ты вот так меня бросил, и что…
– Я не бросил тебя, – с яростью огрызнулся он. – Твой муж похитил меня через неделю после дуэли и бросил на один из его кораблей. Я должен был умереть…
Боль и неверие пронзили Элизабет.
– Не говори мне этого, – воскликнула она, отчаянно тряся головой. – Не… он бы не…
Роберт сжал губы и, выдернув рубашку из-за пояса, поднял ее и повернулся:
– Вот память об одной из его пыток.
Крик рвался из груди Элизабет, и она прижала ладони ко рту, стараясь остановить его. Ей даже казалось, что ее стошнит.
– О, Боже мой, – выдохнула Элизабет, глядя на ужасные шрамы, пересекавшие почти каждый дюйм худой спины Роберта – О, Боже мой, Боже мой!
– Не падай в обморок, – сказал Роберт, хватая ее за руку, чтобы она не упала. – Ты должна быть сильной, иначе он доведет дело до конца.
Элизабет опустилась на землю, прижав голову к коленям, обхватив себя руками, и бессильно раскачивалась из стороны в сторону.
– О, Боже мой, – повторяла она снова и снова, думая об истерзанном избитом теле брата. – О, Боже мой.
Элизабет заставила себя несколько раз вдохнуть, и она наконец овладела собой. Все сомнения, предупреждения, намеки обрели ясность в ее голове, получив доказательство в виде исполосованной спины Роберта, и леденящий холод охватил ее, делая бесчувственной ко всему, даже к боли. Ян был ее любовью и ее любимым; она лежала в объятиях человека, который знал, что он сделал с братом своей жены.
Опершись рукой о дерево, Элизабет, пошатываясь, поднялась.
– Расскажи мне, – сказала она охрипшим голосом.
– Рассказать тебе, почему он сделал это? Или рассказать о тех месяцах, что я жил в шахте, вытаскивая уголь? Или рассказать тебе, как меня били последний раз, когда я пытался убежать и вернуться к тебе?
Элизабет растерла свои руки; они были холодными и онемевшими.
– Расскажи мне почему, – сказала она.
– Как, черт возьми, ты думаешь, я могу объяснить побуждения сумасшедшего? – прошипел Роберт, а затем с огромным усилием взял себя в руки. – У меня было два года, чтобы подумать об этом, попытаться понять, и когда услышал, что Торнтон женился на тебе, все стало ясно, как стеклышко. Он пытался убить меня на дороге