История любви леди Элизабет

– Мисс Камерон.
Не имея другого выхода, Элизабет вынуждена была спросить:
– А вы?
– Ян Торнтон.
– Здравствуйте, мистер Торнтон, – ответила она и протянула ему руку, как полагалось приличием.
Этот жест неожиданно вызвал его улыбку, медленную, поразительно обаятельную белозубую улыбку, когда он сделал единственное, что ему оставалось, – сделал шаг вперед и взял ее руку.
– Очень рад, – сказал мистер Торнтон, но голос звучал легкой насмешкой.
Уже начиная жалеть, что вообще согласилась на этот план, Элизабет мучительно искала, как начать разговор. Раньше она предоставляла это влюбленным мальчикам, которые безумно желали вовлечь ее в разговор. Обсуждение тех, кого знали, было в «свете» всегда подходящим предметом разговора, и Элизабет с облегчением ухватилась за него. Указывая веером на то место, где они недавно видели ее подруг, она сказала:
– Молодая леди в розовом платье – мисс Валери Джеймисон, а мисс Джорджина Грейнджер была в желтом. – Когда он ничем не показал, что имена ему знакомы, пояснила, чтобы ему помочь: – Мисс Джеймисон – дочь лорда и леди Джеймисон. – Торнтон продолжал смотреть на нее с некоторым интересом, и Элизабет немного растерянно добавила: – Они Хертфордширские Джеймисоны. Знаете, граф и графиня.
– В самом деле? – заметил он, явно забавляясь.
– Да, в самом деле, – продолжала болтать Элизабет, чувствуя себя все более и более неловко. – А мисс Грейнджер – это дочь Уилтширских Грейнджеров, барона и баронессы Грейнджерли.
– В самом деле? – насмешливо повторил он, смотря на нее в задумчивом молчании.
И тогда вдруг до нее дошел смысл того, что говорили девушки о сомнительном происхождении Яна Торнтона, и она почти потеряла сознание от стыда за этот бездумный разговор о титулах с человеком, у которого, возможно, отняли его собственный. У Элизабет вспотели ладони, и она вытерла их о колени, но осознав, что делает, торопливо убрала руки. Она прокашлялась, с силой обмахиваясь веером.
– Мы все здесь на Сезон, – неуверенно закончила молодая леди.
Холодные янтарные глаза вдруг потеплели, в них появилось веселье, смешанное с сочувствием, и в его звучном голосе послышалась как бы улыбка, когда он спросил:
– И вы весело проводите время?
– Да, очень, – сказала Элизабет, облегченно вздохнув от того, что он в конце концов немного поучаствовал в разговоре. – Мисс Грейнджер, хотя вы и не могли рассмотреть ее как следует отсюда, очень, очень хорошенькая, с приятнейшими манерами, какие только можно представить. У нее дюжина кавалеров.
– И все с титулами, полагаю?
Думая, что он жаждет герцогского титула, которого лишен, Элизабет прикусила губу и кивнула, чувствуя себя в высшей степени неловко.
– Боюсь, что так, – призналась она малодушно, и, к ее изумлению, это заставило его улыбнуться – медленная ослепительная улыбка осветила бронзовое лицо. Улыбка почти так же сильно изменила его лицо, как и потрясла нервную систему Элизабет. Сердце дало сильный толчок, и она неожиданно встала, чувствуя необъяснимое волнение. – Мисс Джеймисон тоже милая, – сказала она, возвращаясь к обсуждению своих подруг и неуверенно улыбаясь ему.
– Сколько было претендентов на ее руку?
Наконец, Элизабет поняла: Торнтон поддразнивал ее, и его непочтительное отношение к тому, что все остальные считали делом высочайшей важности, вызвало у нее чувство облегчения, и она не могла сдержать смех.
– Я знаю из надежных источников, – ответила она, пытаясь подражать его шутливо-серьезному тону, – что кавалеры мисс Джеймисон проходили перед ее папá в рекордных количествах.
Его глаза потеплели от смеха, и, стоя перед ним и отвечая ему улыбкой, она поняла, что ее нервозность и напряжение испарились. Неожиданно и необъяснимо почему, Элизабет почувствовала себя с ним так, как будто они были старыми друзьями, тайно разделяющими одинаковую непочтительность, – только у него хватало смелости признаться в своих чувствах, в то время как она все еще пыталась скрыть свои.
– А как у вас?
– Что у меня?
– Сколько предложений получили вы?
У нее вырвался короткий смешок, и она покачала головой. С гордостью рассказать ему об успехах подруг было допустимо, но хвастаться своими уже переходило все границы, и она не сомневалась, что он это знал.
– А вот это, – упрекнула Элизабет с шутливой суровостью – очень нехорошо с вашей стороны.
– Приношу мои извинения, – сказал он, слегка наклоняя голову в шутливом поклоне, все еще улыбаясь.
Темнота упала на сад, Элизабет понимала, что следует вернуться в дом, и все же медлила, ей не хотелось уходить из сближающей их темноты сада. Соединив слегка за