История любви леди Элизабет

чрезвычайно «разволноваться», если вы не дадите мне эту газету. Я, если придется, буду ходить от дома к дому, чтобы найти кого-нибудь еще, у кого есть газета, или кто прочел ее.
Таким твердым голосом мать говорит с непослушными детьми, когда они начинают действовать на нервы, и это, кажется, поняла миссис Хоган.
– Ничего не получится из того, что вы будете ходить по деревне в поисках других газет, – призналась миссис Хоган. – Есть только одна газета, насколько я знаю, и сейчас была моя очередь читать ее. Мистер Уиллис получил ее от капитана корабля на прошлой неделе.
– Тогда я могу посмотреть, пожалуйста, – настаивала Элизабет.
У нее руки чесались от желания выхватить газету из большого кулака мистера Хогана. А перед глазами возникала картина, как она в истерике подпрыгивает вокруг него, пытаясь схватить газету, которую он держит над головой.
– Если вы так переживаете из-за моды и тому подобного, я например, не понимаю, какой в этом вред, хотя ваш муж твердо запретил…
– Мой муж, – многозначительно сказала Элизабет, – не указывает мне во всем.
– Сдается мне, – с усмешкой заметил мистер Хоган, – что командует она, когда разойдется, в точности как ты, Роза.
– Дай ей газету, Джон, – с улыбкой произнесла Роза, сдаваясь.
– Я думаю, я почитаю ее в своей комнате, – сказала Элизабет, когда, наконец, ее пальцы сжали газету.
По тому, как они смотрели ей вслед, она поняла, что Роберт, должно быть, неумышленно внушил им мысль, что она почти что сбежала из Бедлама. Сев на узкую постель, Элизабет развернула газету.
МАРКИЗ КЕНСИНГТОН ОБВИНЯЕТСЯ В УБИЙСТВЕ
ЖЕНЫ И ШУРИНА
ПАЛАТА ЛОРДОВ СОБИРАЕТСЯ
ДЛЯ СЛУШАНИЯ ПОКАЗАНИЙ
ОЖИДАЕТСЯ ПРИГОВОР ПО ОБОИМ УБИЙСТВАМ
Истерический и протестующий крик поднялся из ее груди; Элизабет вскочила на ноги, не отрывая взгляда от газеты, сжатой в ее руках. «Нет», – сказала она, качая головой, отказываясь верить. «Нет», – воскликнула Элизабет, обращаясь к комнате. «Нет!» Она читала слова, тысячи слов, жуткие слова, нелепую ложь, злобные намеки – они мелькали перед глазами и приводили все ее чувства в смятение. Затем прочитала их снова, потому что не могла их понять. Пришлось прочитать трижды, прежде чем Элизабет по-настоящему начала думать, она дышала, как загнанное животное. В течение следующих пяти минут чувства Элизабет менялись от истерической паники к неустойчивой рассудительности! В волнении она быстро взвешивала обстоятельства и пыталась найти выход. Не имеет значения, что сделал Ян с Робертом, он не убил его, и он не убил ее. Согласно газете, были предъявлены доказательства, что Роберт дважды пытался убить Яна, но в этот момент ничего этого Элизабет как следует не понимала. Все, что она знала, было то, что говорилось в газете, суд начнется восемнадцатого, прошло уже три дня, и была полная вероятность, что Яна повесят, и что быстрее всего добраться до Лондона можно, если первый этап пути сделать по морю, а не по суше.
Элизабет уронила газету, выбежала из комнаты и ворвалась в маленькую гостиную.
– Мистер и миссис Хоган, – воскликнула она, стараясь не забывать о том, что они уже считали ее немного ненормальной, – в этой газете есть сообщение – очень важное, которое касается меня. Я должна вернуться в Лондон, как можно быстрее.
– Успокойтесь, миссис, – ласково, но твердо сказал мистер Хоган. – Вы знаете, что не должны были читать эту газету. Как и говорил ваш муж, она вас очень расстроила.
– Моего мужа судят за убийство, – в отчаянии возразила Элизабет.
– Ваш муж в порту, узнает насчет корабля, на котором вы поедете посмотреть мир.
– Нет, это мой брат.
– Он сегодня днем был вашим мужем, – напомнил ей мистер Хоган.
– Он никогда не был моим мужем, он всегда был моим братом, – настаивала Элизабет. – Моего мужа, моего настоящего мужа судят за то, что он убил меня.
– Миссис, – мягко сказал мистер Хоган, – вы – живая.
– О, Боже мой! – тихим, взволнованным голосом воскликнула Элизабет, отводя со лба волосы и стараясь придумать, что надо сделать, чтобы убедить мистера Хогана отвезти ее на побережье.
Она повернулась к миссис Хоган, которая пристально следила за ней, занимаясь починкой рубашки маленького сына.
– Миссис Хоган? – присев у ее ног, Элизабет взяла занятые работой руки в свои, заставляя посмотреть на себя, и почти спокойным умоляющим голосом сказала. – Миссис Хоган, я – не сумасшедшая, не помешанная, но я в беде, и должна объяснить все вам. Вы не заметили, что я не была счастлива здесь?
– Да, мы заметили, дорогая.
– Вы читали в газете о леди Торнтон?
– Каждое слово, хотя я читаю медленно и ничего не понимаю в этой судебной белиберде.