История любви леди Элизабет

Элизабет только подняла свои изящно очерченные брови, ожидая объяснений, подруга сердито продолжила. – Но он – ужасный старый распутник. Невозможно описать его приличными словами. Он толстый и лысый, а его распутство – предмет шуток в свете, потому что он такой страшный и глупый. К тому же Белхейвен еще и скряга в придачу, каких поискать надо, – вымогатель.
– По крайней мере здесь у нас есть что-то общее. – Элизабет пыталась пошутить, но, посмотрев на Бентнера, который от волнения обрывал цветы с абсолютно здорового куста, мягко сказала, тронутая тем, как сильно он переживал ее неприятности: – Бентнер, ты же можешь отличить увядшие цветы от живых по цвету.
– Кто второй жених? – настойчиво спросила Алекс с возрастающей тревогой.
– Лорд Джон Марчмэн. – Когда подруга посмотрела непонимающе, Элизабет добавила: – Граф Кэнфорд.
– Я с ним не знакома, но слышала о нем.
– Ну, не держи меня в неведении, – сказала Элизабет, стараясь не засмеяться, потому что к этому времени все казалось более абсурдным, более нереальным. – Что ты о нем знаешь?
– В том-то и дело, я не могу вспомнить, но было… подожди. Вспомнила. Он… – Алекс бросила грустный взгляд на Элизабет. – Он заядлый спортсмен, который даже к Лондону редко приближается. Говорят, у него в доме все стены увешаны чучелами голов зверей, на которых он охотился, и рыб, которых поймал. Я помню, шутили, будто причина того, что граф не женится, в том, что он не может оторваться надолго от своего спорта, чтобы выбрать жену. Похоже, Марчмэн совсем тебе не подходит, – печально добавила Алекс, уставившись невидящим взглядом на носок своей красной туфельки из козлиной кожи.
– Подходит или не подходит, не имеет значения, потому что я не намерена выходить замуж за кого-либо, если этого можно будет избежать. Сумею продержаться еще два года, то получу находящееся у опекунов наследство по завещанию моей бабушки. Этих денег мне бы хватило на долгое время, чтобы самой справиться. Беда в том, что до тех пор я не могу свести концы с концами без дядиной поддержки, а он почти каждую неделю грозит лишить меня ее. Если я хотя бы внешне не приму этот его сумасшедший план, то, не сомневаюсь, он именно так и сделает.
– Элизабет, – осторожно сделала попытку Алекс. – Я бы могла помочь, если б ты позволила. Мой муж…
– Не надо, пожалуйста, – прервала Элизабет. – Ты знаешь, я никогда не смогу взять у тебя деньги. Кроме всего прочего, я не смогу вернуть их. Наследства хватит только покрыть расходы по Хейвенхерсту, да и то еле-еле. Сейчас для меня самое главное выбраться из той каши, которую заварил мой дядюшка.
– Чего я не могу понять – это то, как твой дядя может считать этих двоих подходящими женихами, когда они совсем тебе не подходят. Ни чуточки!
– Мы понимаем, – сказала Элизабет, морщась и наклоняясь, чтобы сорвать травинку, пробивающуюся между каменными плитами под скамьей, – но, очевидно, мои «женихи» не понимают, и в этом все дело.
Когда она произносила эти слова, в ее голове начала зарождаться идея, пальцы гладили травинку, и она застыла в полной неподвижности. Алекс вздохнула, как бы собираясь заговорить, затем остановилась, и в это мгновение мертвой тишины в их изобретательных головах родилась одна и та же идея.
– Алекс, – выдохнула Элизабет, – все, что мне нужно…
– Элизабет, – прошептала Алекс, – все не так плохо, как кажется. Все, что тебе нужно сделать…
Элизабет медленно выпрямилась и повернулась.
В эту долгую минуту молчания две старинные подруги, сидя в розарии, глядели зачарованно друг на друга. Прошлое возвращалось к ним, и они снова были девочками, лежащими без сна в темноте, поверяющими свои мечты и беды, изобретая планы, которые всегда начинались с «Если бы только»…
– Если бы только, – сказала Элизабет, и улыбка засветилась на ее лице, а Алекс ответила ей точно такой же улыбкой, – я смогла убедить их, что мы не подходим друг другу.
– И это совсем нетрудно сделать, – воскликнула Алекс с энтузиазмом, – потому что это правда!
Радостное облегчение от того, что есть план, что можно управлять ситуацией, которая несколько минут назад угрожала размеренному ходу ее жизни, заставило Элизабет вскочить на ноги, ее лицо сияло от смеха.
– Бедный сэр Фрэнсис, – хихикнула она, с восторгом смотря то на Бентнера, то на Алекс, которые улыбались ей. – Я очень боюсь, что его ждет наинеприятнейший сюрприз, когда он поймет, какая… – Элизабет запнулась, думая о том, что больше всего старому распутнику может не понравиться в будущей жене, – я законченная ханжа.
– И, – добавила Алекс, – какая ты ужасная мотовка!
– Точно! – согласилась Элизабет, почти закружившись от радости. Солнце играло в ее золотистых волосах и озаряло