История любви леди Элизабет

повернулся к ней, наводя ее на ужасающую, но правильную мысль, что сэр Фрэнсис ждет, что она протянет руки и прижмет его лысеющую голову к своей груди. Элизабет смотрела на него, мозг ее был парализован от перепутавшихся мыслей.
– Я… я хотела бы попросить вас о любезности, сэр Фрэнсис, – наконец, произнесла она.
– Все, что угодно, дорогая, – сказал он хриплым голосом.
– Я бы хотела… отдохнуть перед ужином.
Он отступил с разочарованным видом, но затем вспомнил о хороших манерах и неохотно кивнул.
– Мы не придерживаемся сельских распорядков. Ужин в восемь тридцать.
Впервые он по-настоящему рассмотрел девушку. Его воспоминания об утонченной красоте ее лица и восхитительном теле были настолько сильны, настолько ясны, что до этой минуты сэр Фрэнсис видел леди Элизабет Камерон такой, какой увидел много времени тому назад. Сейчас он с запозданием заметил простое некрасивое платье, которое было на ней, и волосы, собранные в строгую прическу. Его взгляд опустился вниз к безобразному железному кресту, висевшему у нее на шее, и отшатнулся в шоке.
– О, и… дорогая, я пригласил гостей, – добавил сэр Фрэнсис многозначительно, глядя на ее некрасивое платье. – Я думаю, что вам надо это знать, чтобы одеться более подходяще.
Элизабет приняла оскорбление с тем же ощущением отупения, которое она испытывала с того момента, как увидела его. И только когда за ним закрылась дверь, обрела способность двигаться.
– Берта, – воскликнула она, опускаясь с несчастным видом на стул рядом с ней, – как ты могла так приседать, ведь он узнает, что ты горничная прежде, чем закончится вечер! Мы никогда не сумеем это скрыть!
– Ну, вот! – воскликнула Берта, обиженная и возмущенная. – Разве я прижимала его голову к моей груди, когда он вошел.
– Мы будем теперь умнее, – поклялась Элизабет, виновато взглянув на Берту, и в ее голосе больше не слышалось беспокойства, его заменили железная воля и решительность. – Мы должны действовать лучше. Я хочу, чтобы мы обе убрались отсюда завтра. В крайнем случае, через день.
– Дворецкий глазел на мою грудь, – пожаловалась Берта. – Я заметила.
Элизабет взглянула на нее с кривой невеселой улыбкой.
– А лакей разглядывал мою. Ни одна женщина не может чувствовать себя в безопасности в этом месте. Мы сыграли сейчас только часть, сцену испуга. Мы – новички в разыгрывании пьес, но сегодня вечером я продолжу игру. Ты увидишь. Не важно, чего это будет стоить. Я сделаю это.
Когда, наконец, Элизабет спустилась по лестнице, направляясь в столовую, она опаздывала на два часа. Намеренно.
– Господи, вы опоздали, моя дорогая, – сказал сэр Фрэнсис, отталкивая стул и бросаясь к дверям, где стояла Элизабет, старавшаяся собрать все свое мужество, чтобы сделать то, что надо было сделать. – Входите и познакомьтесь с моими гостями, – добавил он, вводя ее в комнату и бросив быстрый разочарованный взгляд на ее убогую одежду и строгую прическу. – Мы поступили так, как вы предложили, – и начали ужин. Что задержало вас так надолго наверху?
– Я молилась, – сказала, стараясь смотреть ему прямо в глаза, Элизабет.
Сэр Фрэнсис оправился от удивления как раз вовремя, чтобы представить ее четверым людям за столом – двум мужчинам, похожим на него по возрасту и внешности, и двум женщинам, вероятно, лет тридцати пяти, на которых были самые неприлично открытые платья, какие когда-либо ей приходилось видеть.
Элизабет взяла холодного мяса, чтобы успокоить свой бунтующий желудок, в то время как обе женщины разглядывали ее с нескрываемым презрением.
– Должна сказать, что ваш костюм очень необычен, – заметила женщина по имени Элоиза. – В ваших краях принято одеваться так… просто?
Элизабет откусила крохотный кусочек мяса.
– Не совсем, я не одобряю, когда надевают слишком много украшений. – Она повернулась к сэру Фрэнсису с невинным видом. – Платья – дороги. Я считаю это пустой тратой денег.
Сэр Фрэнсис неожиданно почувствовал желание согласиться с ней, особенно потому, что собирался держать свою жену по возможности голой.
– Совершенно верно! – просиял он, глядя на остальных женщин с подчеркнутым неодобрением. – Нет смысла тратить такие деньги на платья. Нет смысла тратить деньги вообще.
– Совершенно с вами согласна, – сказала Элизабет, кивая. – Я предпочитаю вместо этого отдавать каждый шиллинг, который я могу скопить, на благотворительность.
– Отдавать, – воскликнул он, подавляя рык, полупривстав со своего стула.
Затем заставил себя снова сесть и стал думать о том, а разумно ли вообще жениться на ней. Она была мила, ее лицо, повзрослевшее с тех пор, как он его помнил, и даже черная вуаль и гладко зачесанные назад