…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
к её розовым чуть выпирающим сосочкам, она улыбнулась и перед Георгий Далиевичем потом стягивала трусики без тени всякого смущения. Доктор потрогал её почти совсем неопушённые губки, средним пальцем подтолкнул под разрез письки и с минуту мял и растягивал Наташин живот. Вся процедура осмотра заняла не более десяти минут, и скоро Наташа уже прыгала в «классики» на дорожке у порога их дома. Напомнил о себе медосмотр нечаянно ночью…
Наташа лежала в ставшей до невыносимого жаркой постели посреди давно мирно уснувшей спальной и отчаянно мастурбировала на пальцы доктора Гергий Далиевича оттопыривающие по очереди тесно сжатые губки её письки. Ощущения приходили самые волшебные, за исключением стойкого разочарования от быстротечности и неповторимости в ближайшее время медосмотра. Всё время придумывались какие-то невероятные продолжения, но Наташа с трудом могла представить себе возможность хоть какой-нибудь реализации своих будоражащих письку и душу грёз. Возможно поэтому на следующий день у Наташи впервые вместо первого урока «заболел живот».
– Здравствуйте, у меня живот болит! – Наташа совершенно была незнакома с правилами поведения рвущегося на бюллетень воспитаника и даже не состроила мало-мальски опечаленно-бледнеющего образа на своём личике; единственно на что её хватило, это на то, чтобы перестать улыбаться по заведённой детдомовской привычке.
– Правда? – медсестричка Тайечка реагировала на каждое подобное заявление со свойственной ей душевной ранимостью, не взирая на лица.
– Правда… – не отрываясь от записей за столом и не поднимая глаз, ответил за Наташу Георгий Далиевич. – Готовьте самую большую клизму, Тайечка! Или может всё-таки на уроки?
Он поднял вопросительный взгляд на Наташу. Обычно магическое упоминание о самой большой клизме исцеляло мгновенно добрую половину пошедших неверной тропой уклонения от знаний воспитанников. Но тут ожидаемого эффекта не состоялось.
– Сами вы, Георгий Далиевич, большая клизма! У меня честно живот болит, а какала я уже сто раз без всяких ваших клизм! – Наташа от отчаяния внезапной любви к этому старому доброму доктору обиженно смотрела прямо в его веселящиеся на солнце очки, потом опустила глаза и добавила тихо: – Правда…
– Да? – Георгий Далиевич несколько озадаченно снял очки и повертел их в руках, в упор глядя на взволнованную Наташу. – Ну, тогда… раздевайся и на кушетку… Тайечка, термометр и потрогайте ей животик осторожно! Я буду через пару минут и осмотрю. У меня звонок срочный в горбольницу с утра висит, я быстро…
Он сбросил белый халат на вешалку и торопливо скрылся за дверью, причём, минуя Наташу, машинально приобнял её, загораживающую проход, за плечики, отчего Наташе стало немного весело и хорошо.
Тайечка сняла с Наташи её школьную форму и уложила Наташу на застеленную простынёй небольшую кушетку у стены кабинета. Нежные пальчики медсестры коснулись мягкого Наташиного животика.
– Где болит, Наташенька? Сильно?
– Нет… – Наташа совершенно не в силах была врать в широко распахнутые голубые глаза Тайечки: одно дело было убеждать в наспех придуманной болезни доброго, но твердо-каменного доктора и совсем другое – окончательно расстраивать это полуэфирное существо. – Тайечка, у меня совсем ничего не болит! Не бойся, пожалуйста…
– А как же?.. – Тайечка растерянно заморгала глазами, опустив обе ладошки на “выздоровевший” Наташин животик.
– Он не болит – он изводится весь! Я сама не знаю почему… Положи мне пальчик сюда!
Наташа взяла одну ладошку Тайечки и сунула её пальчик к себе между ножек, прижав его к мягкой ткани трусиков. «Это всё из-за медосмотра вчерашнего!.. Только ты не говори Георгий Далиевичу, ладно?.. Пожалуйста…», горячо зашептала Наташа. «Ну, хорошо…», Тайечка, ничего почти не понимая, трогала пальчиком тёплую ложбинку письки Наташи и отдёрнула руку, когда в дверях показался доктор.
– Так. И что тут у нас? – Георгий Далиевич присел вместо вспорхнувшей с кушетки Тайечки рядом с Наташей. – Здесь болит? Здесь? Здесь? Здесь?
Наташа прикрыла глаза, наслаждаясь теплом больших сильных рук сжимающих её животик и через силу произнесла чуть слышно: «Ага… Очень…». Пожилой хирург с пожизненным стажем внимательно посмотрел на неприлично юную пациентку закатывающую глаза под его руками и нахмурился:
– Прелесть моя, а вот здесь? – одна ладонь его прилегла на Наташины трусики и основанием мягко надавила вниз.
– Здесь особенно!.. – Наташа широко распахнула глаза. – Очень-очень!.. Я всю ночь не могла даже заснуть!..
– Хм! Очень интересное, редкое и малоисследованное наукой заболевание! – Георгий Далиевич ущипнул Наташу обеими руками за бёдра. – А ну, снимай-ка,
