…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
– Класс! – Наташа даже облизнулась своим розовым язычком от удовольствия и прижала стоявшую рядом Динулю за попку к себе.
Ларочка вылезла из-под них и уселась на подушку, задрав ночную рубашку и рассматривая свои алеющие излизанные Наташей губки. Соседние кровати вновь откликнулись похихикиванием, и, обернувшись, Ларочка обнаружила, что никто уже в спальне давно не спит.
– Ага! – внимание Ларочки, казалось, вернулось к её мокрой встревоженной письке. – Вот сейчас и выясним, раз не спится, кто это у нас устроил сегодня День Радио! Раечка – прыг ко мне! Это ты, лапочка, так влюблена в утреннюю зарядку на свежем воздухе?
– А я тоже, может быть, зарядку люблю! – произнесла сидящая в ногах Ларочкиной постели Наташа, и начавшая было путешествие на четвереньках через кровати Раечка замерла на месте. – Особенно на морозе… закаляться полезно…
– Но ты же ведь не могла этого сделать, Наташенька? – в голосе Ларочки Моховой звучали лишь лёгкие нотки сомнения.
– Не могла! – согласилась Наташа. – Но сделала…
– Понятно! – нотки сомнения исчезли полностью: Ларочке гораздо больше верилось в способность Наташи прикрыть нашкодившую малышню, чем в то, что она станет ночью, пописяв, крутить ручку спящего радио в поисках пионерской зорьки. – Раечка, солнышко моё, где ты там потерялась?
Раечка всё так же на четвереньках пробилась через разбросанные простыни и одеяла и предстала перед сидящей на подушке Ларочкой.
– Рассказывай… – вздохнула Ларочка.
– Чего? – хихикнула Раечка, глядя на широко раскрытую письку Ларочки.
– «Чего-чего»! – передразнила её Ларочка. – Когда человеком станешь, вот чего! Радио ты включала? В глаза смотри!
– Радио? – Раечка честно попыталась взглянуть в глаза, но взгляд её тут же опять соскользнул вниз, и она вновь хихикнула: – Ласька, у тебя писька мокрая!
– Да? – Ларочка с деланным удивлением заглянула к себе под живот, растягивая в стороны пальцами пушистые губки; но тут же вернулась к вопросу: – Ты не про письку мне, а про радио! Ты? Ну чего ты хихикаешь?
– А чего ты с писькой голой сидишь! Я, может, так не могу признаваться! – Раечка теперь сама сделала вид, что дует губки и лишь искоса взглядывала на разверстую вульву.
– Ларочка, а можно я… – неожиданно вмешалась стоявшая рядом с Наташей Динуля.
– Что – ты? Признаешься, наконец?
– Нет… Ларочка… Можно я… как Наташа… тебе… полижу?..
– Нет! – строго произнесла Ларочка и сдвинула коленки, но они не сошлись вместе, а упёрлись в стоящую перед ней Раечку. – Мала ещё…
– И я… тоже… – заново захихикала зажатая между ног Раечка.
– И я… – послышался голос совсем притихшей под ритмично вздрагивающим одеялом Таси-Тобика.
– Всё! Кыш все! Надоели… – Ларочка выставила Раечку из своих коленок и шлёпнула по попе. – Все по кроватям и спят или одеваются, а то я сама вам тут утреннюю зарядку устрою!
Динуля и Раечка сразу воспользовались случаем и устроили перегонки на четвереньках по взбаламошенным утренним постелям к своим местам. А Ларочка потянулась тепло на своей мягкой подушке, с самостоятельно разбегающимися в стороны коленками, и полумурлыкнула полупроизнесла: «Ну ладно уж… Так и быть…». Она стянула через голову ночную рубашку и оказалась возле кровати Динули. «Давайте… Только по очереди… И быстро – мне в столовую надо успеть…».
…На следующее утро Ларочка Мохова проснулась от мысли, что до возвращения всего детского дома из поездки в Москву, по словам Вероники, осталось всего три дня. Она села на постели, нашаривая ногами тапочки под кроватью и невольно улыбнулась, глядя на мирно посапывающих в лучах занимающегося рассвета девочек на соседних кроватях.
– Тобик, давай! – произнесла она полушёпотом, тронула Тасю Банкину за пылающую во сне щёчку и поудобней поставила одну ногу на перило кровати, подняв до живота ночнушку.
Тася раскрыла глаза, увидела Ларочку и потянулась лицом к ней между ножек. Ещё полусонная, обворожительно пахнущая писька Ларочки разошлась в стороны под напором маленького язычка и встретилась с целующими её губками девочки. Рядом тут же послышалось шевеление, и пара блеснувших глаз уставились на Ларочкин обнажённый животик из-под одеяла Динули. Становилось тепло и хорошо всё вокруг, и Ларочка прижала увлекающуюся всё больше Тобика ладошками за голову под свой живот…
«И мне… И мне…», возбуждённый шёпот выбирающейся из-под одеяла Динули приостановил поток согревающих чувств Ларочки. «И тебе!», прошептала она в ответ и задрала ногу уже над соседними перилами. Динуля высунула кончик розового языка и потянулась к промоченной уже Тобиком дырочке. Ларочкина писька под её неумелым, но старательным напором влажно захлюпала. «Да тише
