…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
конечно, но бывают заболевания и потяжелее. В конце концов, её тоже можно понять: Вы, Ийечка, действительно само очарование!
– Это правда? – Ийя взволнованно посмотрела на Марину, хлопая своими полупризрачными ресницами и не зная, верить или нет всему этому сказочному бреду.
– Да… – Марина уже забилась в угол и тихо, печально кивнула: она была согласна полностью с тем, что Ийечка само очарование. – У меня случаются обострения, но очень не часто… Доктор говорит, что это замечательно, что я не теряю окончательно рассудка и прекрасно помню, что вытворяла, иначе бы меня поместили в особый дурдом… Дадите, Ийечка?.. Ну, пожалуйста!..
– Что?.. – Ийечка не поняла.
– Вот, блин, заклинило! – Наташа озабоченно закусила губку. – Минутку, Ийечка… Только вы не убегайте, ладно?
Наташа чмокнула Ийечку в розовую щёчку и легко стянула с загорелых ног шортики.
– У меня потрогай! – шортики отлетели к устроившейся наверху Наташиной подушке.
– У! – капризно сложила Марина губки, но тут же ринулась к широко распахнутым ножкам.
Не зная куда деваться, зажатая в углу Ийечка наблюдала, как ладошка Марины нежно гладит Наташу через белые трусики по пизде и перебирает выбивающиеся из-за краёв чёрные волнистые волосики.
– Всё? Успокоилась? – Наташа укутывала ножки в простынку. – Простите, Ийечка!
Марина благостно покачивалась на своём диванчике, полуприкрыв глаза от наслаждения и посасывая в губах засахаренную вишенку. Создавалось впечатление, что она действительно только что достигла высшего на всём белом свете умиротворения. Из глубокого распаха декольте её халатика вот-вот готовы были выпрыгнуть её налитые груди, отсутствие лифчика на которых явно означалось двумя выпирающими сквозь тонкую ткань сосками, и во всём купе в воздухе растворялось облако лёгкого прозрачнейшего интима.
– Вот так всю дорогу! – жаловалась Наташа уже находящей в себе силы на улыбку Ийечке. – Доктор бы просто убил меня за такие «процедуры»! Согласно правилам сопровождения я должна при каждом случае обострения делать успокоительные инъекции, ссаживаться с поезда и обращаться за поддержкой в местные отделения психиатрической помощи. А как к ним можно обращаться, если у них один термометр на палату, как переходящее красное знамя по утрам кочует? И специалистов почти нет. А колоть мне её вообще жалко! Я её люблю…
Минуты три Ийечка, ласково поглаживаемая по руке Наташей, смотрела на обеих членов невероятной медицинской экспедиции, как на одинаково ненормальных.
– Девочки… – лёгкая нерешительность вновь читалась в её взгляде, – …а можно мне посмотреть ещё раз на процедуру, которую вы делали тогда… когда я нечаянно вошла…
Наташа не помнила, как поцеловала воздушную Ийечку в пальчики и стремительно щёлкнула замком купе. «Больная» Марина вовсю уже крутила задницей, умащиваясь поудобней на подушке и вытягивая из-под белых половинок полы халата… Щель наполнила воздух тонким пряным запахом истерзываемой негой пизды.
– Повернись, так не видно никому! Вот так… – Наташа вертела коленки подрагивающей в животике Марины на подушке.
С плеч Марины сам собой соскользнул её алый халат, и Наташа критически осмотрела торчащие среди растянутых чуть не в ладонь околососковых областей розовые, напряжённые соски. «Точно маньячка…», бормотала себе под носик Наташа, твёрдо сжатыми губами прикусывая тугие розовые торчалки, «…сексуальная!.. м-ммм… очень…». Марина цвела и безумно пахла дорогим французским парфюмом и собой. Тело её чуть вздрагивало от каждого прикосновения губ Наташи.
Наташа медленно спускалась по впадинке живота к разверстой истекающей слюнями красавице. Язычок её долго щекотал вытянутую дырочку Марининого пупка, потом блуждал и путался с коричневыми кудряшками. «Ийечка, тебе видно?», Наташа озабоченно подняла глаза и легко подцепила на язычок вздутый клитор Марины, покачивая и взвешивая крупный выперший клюв, как на ладошке. Золупа клитора обнажилась и коснулась пупырышек Наташиного языка.
– Бля, Наташенька… солнышко… пизда-девочка непроходимая! Не издевайся над душевнобольными… Лижи!!! – Марина впала в каталептический транс, судя по её задергавшейся заднице.
Наташа стремительно сунула язык на всю длину в горячую дырку и заболтала им там, как ёршиком в тесной бутылке. «Ууууууу-ммм!..», завыла Марина осторожно, чтобы не обеспокоить пассажиров соседнего вагона. Наташа посмотрела снизу вверх невинными глазами хирурга уточняющего у оперируемого: «Не может быть! Разве уже так прямо хорошо?». Ещё несколько раз хлюпнув со вкусом языком по пизде, она приложила ротик к надутому клитору и соснула в себя. Марина вцепилась руками в голые стенки вагона
