…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
поудобнее для созерцания предстоящего представления не уступавшего по красочности и экспрессии театральному.
Наташа медленно спускала плечики жёсткого форменного пиджачка с обернувшейся к ней Ийечки и чуть постанывала: Ийечка положила ладошки ей на грудь, не сжимала и не хотела их отпускать. Пиджак дальше не шёл, и Наташа принялась с нежностью ласточки и проворством змейки биться пальчиками в узелке чёрного форменного галстучка. Острый воротничок голубой рубашечки, казалось, распахнулся уже сам по себе. Теперь Ийечка сидела с голыми плечиками и маленькими шариками грудей приподымаемыми снизу белоснежным лифчиком. Раздевать дальше подставляющую свою нежную шейку Наташиным поцелуям девочку у Наташи сил уже почти больше не было. Для восстановления их она скользнула собранной в узкую лодочку ладошкой между бёдер уже почти забравшейся на диванчик Ийечки и потрогала её за мягкие губки вагины под тёплыми от волнения трусиками. Ийечка вздохнула чуть слышно и опустила ладошки, откидываясь назад. Её форменный пиджачок сам упал ей за спинку, потянув за собой и рубашку. Сильно выставив грудку вперёд, Ийечка возилась с застёжкою лифчика, а Наташа «помогала» ей, расцеловывая обе острые сисечки прямо через белоснежную жёсткую ткань. Наташе оказалось раздеться проще, чем голому спрятаться: её короткая маечка снялась практически одновременно с белыми трусиками. Они целовались, как обезумевшие. Загорелые налитые грудки Наташи прижимались и тёрлись коричневыми сосками по острым розовым сосочкам снежно-белых маленьких грудок Ийечки, спинки прогибались навстречу в талиях и обе дрожали, а язычки пугливо дотрагивались друг до друга и соскальзывали в распахнутые влажные ротики…
– Чур, я сверху! – Наташенька засмеялась, отстранясь от Ийечки на расстояние взгляда и с горящими глазами рассматривая её хрупкую до полупрозрачного фигурку.
Оставалась ещё форменная синяя юбочка с белыми носочками, но эту юбочку вместе с трусиками Наташа стягивала с уже лежащей Ийечки, повернувшись своей голой попой к окошку, а носочки так и остались украшать полностью обнажённую юную проводницу. Наташа нежно развела в стороны пугливо поджатые коленки Ийечки и почувствовала робкое прикосновение к своей раскрытой горячей от мокрых позывов дырочке. А Марина зачем-то потянулась к своей фланелевой сумочке…
Ийечка задышала чуть глубже, целуя сочащиеся алые губки Наташи, когда Наташин язычок с силой раздвинул узкую девочкину щелку и погрузился по самый ротик. Марина крутилась вокруг, рассматривая во всех обворожительных подробностях чарующее действие. Ийечка только отважилась ответить взаимностью и погрузить свой маленький язычок в пряное лоно Наташи, и тут блеснула первая вспышка: в руках Марины поблёскивал чёрным лаком небольшой «Кодак», который так же, как и остальной её походный набор резидента на территории Советского Союза не составил бы алиби ни одному из сотрудников капиталистических разведок. Ийечка широко распахнула глаза и на миг оторвалась от Наташиной писечки…
Но как выяснилось, лишь для того, чтобы набрать побольше воздуха в задыхающиеся лёгкие: уже через мгновение Ийечка, закрыв плотно глаза, вовсю сосала у Наташи. Наташу же присутствие незванного корреспондента, казалось, только порадовало – она посильнее оттопырила свою объёмную загорелую попу со следами от полосок трусов, и среди белых раздвинувшихся холмов стало отлично видно её небольшую коричневую дырочку в обрамлении спускающихся к толстым губкам пизды чёрных волосков. Марина сделала пару кадров этого разверстого чуда, потом переключилась на эмоции бегущие по лицу усердно старающейся лизать, но всё больше заходящейся в экстазе Ийечки. Совсем скоро Ийечка задрожала всем телом, не отпуская Наташиной писи из своего ротика, широко распахнула глаза и оставила их где-то на небе, минуя окна и потолки вагона… Оргазм тряс бедную девушку до жалобного мяуканья в ни за что не покидающих Наташу губах. Через полминуты Ийечка не выдержала и, задыхаясь, откинулась на подушку. Фотограф снимал с методичностью хорошо охлаждаемого робота. Наташа, которая и сама была уже на грани, отпустила бьющуюся в пульсациях нежную писечку и надвинула осторожно попку на ротик Ийечки: «Солнышко!.. Капельку ещё!.. Совсем чуть-чуть!!!». Ийечка продолжила игру языка с мокрым местом, захлёбываясь и постанывая. Наташа, почти сидя у Ийечки на лице, прогнула спинку и сжала ладошками груди, заходясь в первых порывах и ловя губами воздух. Фотограф щёлкал, как заведённый, позабыв об ограниченности кассеты. В последний момент Наташа успела оторвать попку от Ийечкиного личика и короткие острые струйки влаги принялись бить из разверсто-мохнатого лона прямо девочке на грудь.
