…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
Ийечка изо всех сил тянулась к ним язычком, но достать не могла… Этого живописного зрелища на плёнке запечатлелось целых три кадра. Фотограф кончил…
– Ой, скоро же станция! – спохватилась уже вновь по привычке смущающаяся Ийечка, торопливо натягивая трусики и завязывая не слушающимися пальчиками свой форменный галстучек в лучах горячего солнца.
– Какая… станция?.. – Марина выбиралась откуда-то из-под столика на свой диванчик.
– Большая! Галинобад! – Ийечка путалась в узелке галстучка уже вместе с пальчиками помогающей ей одеться Наташи.
– Какой ещё Галимобад… – проявила не желающая расставаться с Ийечкой Марина полную несведущесть в географии азиатской части страны.
– Балда, это столица Ларисастана! – Наташа поцеловала Ийечку в носик и шепнула на ушко: «Мы с тобой не пойдём… Обе, как из пизды вынутые… Перепугаем там всех…».
Ийечка улыбнулась, подставила ещё раз щёчку под ищущие Наташины губки и выпорхнула из купе.
Наташа вытянула из вэйбэга небольшое махровое полотеничко и, присев, вытерла начинающую уже подсыхать пизду, после чего натянула шортики прямо на голое тело, накинула майку и вышла вслед за Ийечкой.
Поезд описывал большую петлю, заходя в промышленный город, и ветер приносил в коридор вагона замысловатую смесь запахов цветущей степи с отголосками запахов воскуриваемых вдалеке высокими трубами индустриальных фимиамов. Наташа стояла у распахнутого окна коридора, подставляла лицо ветру и любовалась надвигающимися пейзажами раннего постиндастриала.
Подъездная платформа оказалась на обратной стороне вокзала. Людей на посадку было много, но все они сосредоточились оживлёнными столпотворениями у посадочных площадок, и Наташа продолжала свободно улыбаться в открытую вагонную форточку пустому перрону, измазанным нефтью цистернам и воздушной Ийечке. Ийечка принимала пассажиров спиной к Наташе и не могла видеть её улыбки, но ей и без того было достаточно весело. Состояние лёгкой эйфории от только что случившегося с ней оргазма совсем не торопилось её покидать, и она в безоблачном отрешении сама улыбалась каким-то безумным тёткам с пахнущими колбасой и верностью домашнему очагу авоськами, каким-то хохлатым подросткам, отставшим от своего поезда на целину, каким-то дядькам с пропитанными табаком усами и одним на троих дедушкой с партизанской гармошкой… Когда весь этот сказочный сброд разместился по полкам узлами и чемоданами, и смиренно присел на края надлежащих им полочек в терпеливом и вежливом ожидании отправления поезда и раздачи дежурных простынок, Ийечка лёгкой тенью проскальзывала мимо Наташи и споткнулась о её поцелуй. Поцелуй пришёлся прямо в улыбающиеся губки, и хорошо хоть тот дядька, который собирался идти покурить, зацепился за что-то там в проходе купе. Пока он там извинялся, Наташа взяла Ийечку за локоток и приложила указательный пальчик к губам. Тихонько она приоткрыла дверь их купе. Ийечка взглянула и улыбка вернулась на её прелестные губки: блаженно простёршись на своём диванчике, Марина безмятежнейше спокойно спала. Её алый халатик спадал одной полой с животика, а широкий рукав обнажал закинутую за голову руку почти до груди, давая возможность убедиться в одинаковости цветов и текстур волосиков Марины под мышкой и на пизде. По губам же недавней валькирии сквозила столь благостная улыбка, что можно было предположить, что хозяйка её во сне пребывает не иначе как на экскурсии по седьмому небу…
– Ийечка, приходи к нам через полчасика, когда управишься… – шепнула Наташа. – Разбудим вместе нашу девочку…
– Наташенька, я не смогу! – Ийя тоже разговаривала шёпотом, несмотря на то, что дверь в купе уже была осторожно прикрыта. – У меня ночное дежурство, и дядя Женя укладывает меня на отдых на целых два часа в обязательном порядке. От него не сбежишь! А потом я сразу приду…
– Ага! Договорились… – Наташа посмотрела на спину пускающего дым в окно дядьки в спортивном костюме с надписью «СССР» и мягко чмокнула Ийечку в щёчку.
Ийечка растаяла в одном из дальних купе, и Наташа тихо вернулась в купе и забралась с шортиками под простынку. Дети капитана Гранта продолжили своё увлекательное путешествие. Но уже через каких-то пятнадцать минут подзорная труба Жака Паганеля стала раскачиваться и бликовать в руках героического учёного, а в окуляре её то и дело мелькала обворожительными нежными створками Ийечкина пизда. Наташина рука быстрей заскользила пальчиками по томящемуся клиторку, Наташа тихо вздохнула и по прошествии нескольких мгновений уже мирно и крепко спала…
– Какое ещё дежурство! – возмущению Марины в горючей
