…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
каждой внеочередной ревизии становился хладен, как лёд, и учтив, как сверхсрочный солдат, дабы придать лицу честный вид…). – На службе взяток я не беру! Только подарки и пре́зенты!!!
Михалыч заботливо свернул пятёрку в четверть угла и засунул в нагрудный карман, на котором блестела медаль и значок «Ветеран Труда».
– А сосать обождётся… Покуда загнись-к! – Михалыч уже выпрастывал на свет своего чудо-гобыльца. – И откуда-то только и прознают…
Марина смотрела вниз, ему под живот, и ротик её делался всё шире и шире, онемевший то ли от радости, то ли от ужаса. Глаза её, во всяком случае, наполнялись всё большим и самым искренним восторгом: предмет страсти у Михалыча был ого-го!
– Дедушка… а ты меня не заебёшь? Своим-то коньком… – Марина прикрыла рот и подняла глаза.
– Девушка… – в тон ей не торопился Михалыч, крепко сжимая свой ствол, – будем вежливы! Мы же с ним аккуратные…
Марина потянула вниз, запамятовавшись, не надетые ею трусы… Очнулась и спешно задрала халат, поворачиваясь в тесном проходе жопой к Михалычу.
Михалыч уверенно взялся за пышные бёдра и ввёл. Марина упала грудью в ворох белья на столе. Осторожно под вагонную тряску Михалыч вгонял толчками по чуть.
– А ты же и глубока! Чего упиралась-то? – неожиданно для себя Михалыч коснулся ляжками мягкой белой жопы Марины.
– Ох-ххо-хо!.. В самый раз… Ох!!! Ебиии… – простонала Марина, чуть не плача от наполнивших всю её чувств.
Михалыч размеренно завколачивал свой ядрёный преамбул в горячую нутрь. Руками он шарил у ней по спине, по плечам, по животу, норовя захватить сильно трясущиеся и путающиеся в белье большие белые груди. Марина покрикивала и старалась задом успеть повилять посильней, чтобы чувства её не покинули окончательно. Михалыч довольно быстро вошёл во вкус и, ухватив Марину за жопу, пошёл охаживать её, потряхивая своим худым задом с частотой перестука колёс набирающего скорость экспресса. Захорошело почти немедленно и сразу обоим… Марина вцепилась зубами в какое-то полотенце, разрывая его уже в несомненно утилизируемый вид, а Михалыч протяжно вздохнул и спустил ей в пизду взбешённый поток свово конского сока. Не вернувшись с небес, постанывающая Марина с трудом выпрямилась на выскальзывающем из неё хую и рухнула попой в бельё на полочке…
– Ты ко мне приходи по утру… – вправлял Михалыч в мотню гобыльца перед носом Марины. – Вот тогда будет тебе пососать… Я перед сменой люблю… Как? Придёшь?
– О! О… – Марину заклинило. – Об… оббязательно…
– Пока же пиздуй! – напутствовал Михалыч, ласково гладя её по груди. – У меня дел по горло с пересменкой, да с этим бельём, мать его! Сама видишь…
– Михалыч… – Марина с трудом приходила в себя. – Пиздюк старый… Я ж по делу к тебе… ббля… А ты что наделал со мной?!
– По какому, когда не секрет? – Михалыч оторвался от похлопывания её по разверстой пизде и посмотрел на Марину.
– Михалыч… Другом будь… Подежурь эту ночку за Ийечку!.. Я потом поцелую тебя… Сколько хочешь раз… В хуй…
– Да хоть в жопу целуй! – удивился Михалыч. – Чего же она сама не сказала! Рази ж я б отказал?
– Не успела… наверное… – с трудом попадая в рукава и слетевшие босоножки, вспомнила Марина свой стремительный излёт из купе. – Вот умница!..
Михалыч заржал, ощупывая ей жопу через скользкий атласом халат: «Ну иди уж! Иди! Приходи всё равно поутру, там с шести до семи будет длинный пролёт, как раз вложимся… Как зовут-то?». «Мариною!..».
И уже на пороге пятернёй всей за задницу и назад: «Стой, Марьюшка! Стой! Сейчас только увидел. Алый дым! Это же ты сиськами пол коридора ведь перекрыла мне поутру?».
– Я! – Марина клацнула ладошкой по расходившейся лапе, и та оторвалась, оставив след пятерни на заднице под халатиком. – Старый ты мудак, Михалыч! К тебе женщина может быть с чувствами приходила, а ты «только увидел»…
Марина успела захлопнуть дверь до того, как у Михалыча сверкнула мысль в голове, что он чего-то тут не доебал…
Наташа и Ийечка сидели друг напротив друга, нежно касаясь коленками и увлечённо болтали о чём попало, когда каким-то ураганным порывом в купе внесло Марину.
– Девочки! А что я вам в клювике принесла! – восторгу её не было предела, а подрагивающим ногам покоя: она уже разворачивала коленки перед слегка опешившими девушками.
– Интересно! – Наташа подвинула левую коленку Марины поближе к себе. – Отправлялась ты, вроде бы, не для этого…
Из губок Марины выглядывала жемчужная капелька спермы Михалыча. Две аналогичные подсыхали на развёрнутых ляжках. «Дай, попробую!», Наташа притянула Марину к себе за задницу под улыбку и распахнутый взгляд Ийечки. Глубоко
