…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
было уже по ночному пусто и все двери были плотно закрыты. Тревожились хлопающие занавески на открытых фрамугах, и один из неоновых плафонов загадочно кому-то подмигивал. Совершенно случайно с Мариной произошла лёгкая оказия. «Надо» Марине было в одной стороне, но понесло её почему-то совершенно в другую. «Блин!», подумала она, обнаружив себя перед дверью купе проводников, «Я ж не сюда ещё!». Но на её счастье туалет был открыт и в этой части вагона. Вздохнув свободно и умывшись, Марина почувствовала прилив самых что ни на есть животворных сил природы. На обратном пути мимо купе проводников она уже не прошла…
Михалыч изучал передовицу «Известий» в свете настольного ночника, когда в дверь купе осторожно постучали. «Открыто! Входи!», по ночам во время дежурств Михалыч был рад любому гостю. «Можно?», Марина мягкой красивенькой кошкой проскользнула в ночное купе. «Ты? Чего? Неужто соскучилась?», Михалыч сдвинул очки на нос, «Тогда дверь хоть щёлкни там за собой!..». «Михалыч, а скоро станция?», Марина спешно снимала халатик, путаясь в как на зло затянувшемся пояске. «Утром…», пошутил Михалыч, смеясь сквозь очки, «Не волнуйся. Минут через сорок лишь будем в Аврораграде… И то, если нагоним график ещё!». «Раз..здевайс..ся уже…», Марина голая уже сидела рядом с ним, прижимая крепкую мозолистую пятерню Михалыча к своей пизде и сама стараясь пробраться ладошкой к нему в надувающиеся штаны. «На службе, извини, не могу! Разве что китель», Михалыч сбросил дорожный пиджак и, подумав, форменную рубашку, под которой оказалась черно-полосатая тельняшка, так и оставшаяся на нём. Расстегнув ремень на штанах, Михалыч сунул под нос Марине вздутую голову своего промысловика: «Ну, соси!». «Ммм…михалыч», заоблизывалась Марина с головкой крепко сжимаемого ею члена, «Я не сказала… тебе… Там-ммм… в тамбуре… обе двери нараспашку…». «Иди ты!», Михалыч даже опешил от такой служебной неприятности и опять растеряно заморгал, как дитё: и нашла ж, умница, время вспомнить – ну куда теперь вот с таким хуем идти! Михалыч крякнул с досады: «Эк..к-ха! Не врёшь?». «Мих..халыч…», Марина томно закатила глаза, хватаясь языком за надутые щёки головки, «Ммм..михалыч, пожалуйста!.. Ммихалыч… выеби меня, пожалуйста, в задницу, если я вру!». Михалыч облегчённо вздохнул женской шутке и засмеялся:
— Ну нет уж, Марьюшка! В задницу – профиль не мой! Это куда-нибудь на сторону. Да ты сама посмотри, ну куда мне такого совать в тесный лаз?! Он в основной-то ход не ко всем заходил, а ты удумала вывернуться – жопою до судьбы!
— А может войдёт? — Марина несколько деловито отстранилась от хуя и стала мерить его кулачками.
— Не войдёт, и не мылься! Давай лучше заново надвигай своё тёплое гнёздышко, покачаемся…
— Михалыч, один момент! — Марина схватила с полки какую-то простыню и одновременно со звуком дверной защёлки исчезла из поля зрения чуть обалдевшего ветерана-проводника…
Ийечка тихонько ойкнула, а Наташа запустила ей средний пальчик в порядком намокшие лепесточки влагалища, когда это кутающееся в простыню привидение влетело в купе. Марина спешно копалась в сумочке. «Ага, вот…», в руках её матово блеснул здоровенный загрансамотык. Ийечка даже онеметь не успела от удивления, а Наташа хихикала уже вслед вновь столь же молниеносно исчезнувшей Марине.
…– Михалыч, а ну приложи! – Марина, запыхавшись, сравнивала размеры двух практически одинаковых агрегатов. – Этот входит…
– Ядрён пизда с дыркой круглою! – Михалыч даже обомлел. – Это ж где ты такое удрала чудовище? Никак – самотык!
– Самотык… самотык… – Марина уже отбросила резиновую свою игрушку в угол и перекидывала ногу над торчащим хером Михалыча, закусив озабоченно губку и осторожно присаживаясь жопою на его торчащего вверх елдака, – давай, милый, давай… Покачаемся…
– Покачаемся, так покачаемся… – Михалыч понял, что заново недооценил способности этого беложопого урагана и во второй раз уж решил не совсем осторожничать.
Он ещё немного придерживал Марину за талию, пока та елозила жопою, ища сжатою дыркою горячую головку, а потом уже, чуть лишь почувствовал, как тугое кольцо привпустило в себя самый конец, сжал покрепче Марину за талию и с одного маху враз посадил эту большую мягкую задницу к себе на колени. Марина раскорячилась ногами вширь и застонала от глубины ощущения ворвавшегося в задницу на весь рост жаркого гобыльца.
«Ох..хо-хо! Ой, бббляя-а!..»
«Ну что, голубушка? Довыёбывалась жопой садиться на хуй! Эт тебе не табурет со скамейкою!», Михалыч довольно посмеивался, вовсю в руках балуя белыми литыми грудями Марины, «Передохнёшь чуть или дальше качаться поехали?..»
«П..п..пиздец… прости, Михалыч…», Марина пыталась пошевелить
