…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
перегородки попы с влагалищем, и девушке совсем нечем было дышать. Но Ийечка тихонько и быстро проглатывала, до тех самых пор, пока не опустошила до капельки всю пульсирующую в неге Маринину пизду…
Марина обессилено растянулась на постели. Наташа прикрыла несущую уже прохладный ветер фрамугу и затянула Ийечку к себе под простынку. «Всё, моя девочка, хватит баловаться! Немножко подрочим и спать…», она щёлкнула выключателем и светлый неон сменился уютным дежурным освещением. Подумав, Наташа выключила и его.
Через несколько минут погружённое в ночную темноту купе медленно погружалось в покачивающиеся на рельсовых стыках сны…
– Доброе утро!
Наташа с наслаждением потянулась на краю своей нижней полочки, не открывая глаз и всем телом ощущая приятное соприкосновение с горячими со сна нежно-бархатными формами Ийечки притиснутой к стенке купе. Через несколько прекрасно-бесконечных секунд взор её сбросил, наконец, пленительные пелены утренних снов, и она чуть не рассмеялась совсем: запирать дверь (хотя бы на ночь!) так и не вошло, оказывается, вчерашним днём у них в привычку; на пороге купе стоял Коля со слегка ошарашенным видом и в остатках приветственной вежливости; из-за плеча его, чуть подпрыгивая от восторженного любопытства, то и дело выглядывала его жена Танечка; вид же Наташиных спутниц ошарашенным только слегка назвать было никак нельзя – Марина, спавшая в одном пеньюаре, больше схожем с полупрозрачной туникой, со свирепо-растроенным внезапной побудкой лицом скрывалась за собственными коленками на своей полочке где-то в районе подушки, а распахнутые во всю ширь глаза приподнявшейся на локотке Ийечки выражали смесь ужаса, непонимания и полнейшей от всего отрешённости…
– Коля с Танечкой! – Наташа, как смогла, удержала приступ нечаянного смеха и лишь улыбнулась на всех. – Приехали…
– Здравствуйте… – Марина шарила руками по полке в поисках провешенной на просушку и позабытой вчера на втором этаже простыни. – Доброе утро…
Ийейчка от нахлынувшего на неё стыда просто уткнулась всем личиком Наташе в плечо.
У Коли начал вставать…
– Ой, извините, пожалуйста! – с первым же шевелением своего друга в штанах Коля вышел из приключившегося с ним столбняка, и на его месте возникло отражающее бегущие за окном пасмурные перелески дверное зеркало.
– Ничего-ничего… – запоздало отреагировала уже вслед исчезшим гостям Марина и добавила, чуть расслабившись, наконец: – Очень даже приятно… познакомиться. Маша…
Наташа пряталась в приступе всё-таки посетившего её укромного хохотания лицом в области животика подгибающей коленки от щёкота Ийечки. Ийечка отбрыкивалась, рискуя на пару с Наташей оказаться на полу, и медленно возвращалась в осмысленный свой привычно улыбающийся вид.
Марина едва прикрылась сдёрнутой сверху своей простынёй и по плечи высунулась в коридор к пребывающим на чемоданах новым попутчикам:
– Извините нас, а? Мы через секундочку!
И через пять-десять минут, действительно, купе представляло из себя уголок вполне сносного пассажирски приличествующего порядка. За окном, то усиливаясь, то ослабевая, непрестанно лил дождь. Девять утра походили на шесть. И в свете неона у спешно опустошённого столика сидели с припухшими от сна веками три приведённые в божий вид пассии: Марина в атласе, Наташа в дорожном спортивном костюме и затянутая в чуть помявшийся галстучек Ийечка.
– А нас в девятый вагон посадили, пришлось через весь поезд пробираться! – рассказывала Танечка, устроившись на краешек свободного места рядом с Мариной, пока Коля запихивал чемоданы на антресоли купе.
– Так у нас станция маленькая, всегда в бригадирский сажают, – пояснил Коля, спрыгивая на пол и протягивая руку по очереди Марине и Ийечке. – Будем знакомы – Николай! Танечка…
– Марина… – Марина потрогала осторожно кончиками пальцев протянутую широкую ладонь.
– Ийя… Летина… – ладошка Ийечки утонула в объёме Колиной лапы. – Очень приятно. Ой! Мне же честное слово пора! Извините, пожалуйста… Дядя Женя всю ночь ведь, наверно, не спал!
Проводы Ийечки на службу состоялись по всей форме: Марина устроила на своё место Колю с Танечкой, а сама со всей тщательностью с помощью разведнабора из косметички помогла устранить или хотя бы замаскировать Ийечке перед зеркалом все следы миновавших ночных треволнений; Наташа, как могла, пыталась мешать слишком экстренному испарению милой Ийечки – гладила её по коленке, пытаясь забраться под юбочку, пощипывала за соски под жёстким бюстгальтером и старалась лизнуть в прикрытый воздушно-белой прядкой волос нежный чудо-висок…
