…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
аки морской ягуар, и засунулся весь в один мощный рывок, растягивая до предела гостеприимные объятья матки у Танечки и впуская струю… Танечка тоненько взвизгнула и забилась под ним холмиками круглых грудок своих о его волосатую грудь. Головка её заметалась по подушке из стороны в сторону, а ротик весь задрожал в перекосившей его лёгкой судороге… Марина из широко расставленных Наташею губ пустила две брызнувших струйки на коврик в проход и одну на бьющуюся в оргазме голую Танечкину щиколотку…
После этого стало особо тепло. Голый Коля сидел на Наташиной полке рядом с такой же голой Мариной. С заоблачных высей оргазмов им помогал возвращаться горячий кофе из термоса в сопровождении с десертными порциями трезвящего коньяку. А Наташа сидела рядом с Танечкой, обнимала всё ещё подрагивающие в ознобе совсем не от холода плечики и ласково гладила её по гладко-выбритому лобку. Собственно Наташа оставалась одна одетой в купе, но ей было некогда – мягкая маленькая пизда Танечки словно приклеила Наташины пальцы своей гладко-бархатистою нежностью, и ей было хорошо и так. Правда, очень хотелось.
– Пойду поссу! – Наташа нашла в себе силы на удовлетворение насущных инстинктов и поцеловала Танечку в щёчку. – Чтоб вернулась, все спят словно маленькие!
– Куда? Стой! – Марина вдруг не согласилась с ней и охватила за талию, прижимая к себе.
– Как – куда? – Наташа плюхнулась с ней рядом на полку. – Я сейчас все штаны промочу, Маришка, пусти!
– Нет, Наташ… – Марина что-то зашептала горячо ей на ушко.
– Ты чё – дура!?! – восторг в распахнувшихся Наташиных глазах засиял пятым в купе ночником. – Совсем с ума сошла, да? Ну, конечно, давай…
Она встала с полки перед Мариной и приспустила штаны вместе с трусами: «На!..».
– Не, так обоссымся только вокруг. Совсем снимай! – Марина нырнула лодочкой ладошки под Наташины кучеряшки и сильно сжала пизду.
– Ай! – Наташа подпрыгнула на одной ножке и затряслась в нахлынувшем нетерпении: – С..с..сейчас…
Выдернув ноги из треников, она расставила коленки наполную и пальчиками потянула за губки пизду:
– Ага… Давай…
Марина потянулась лицом и, обнимая Наташу за голые булочки, всем ртом мягко влипла в пизду.
– Только не щекотись! Ой… – Наташа почувствовала, как первый позыв облегчения начинает несмело ещё струиться в Маринкин подставленный рот. – Ой… Ох же как хорошо!..
Марина принялась чуть судорожно из-за лёгкого дискомфорта проглатывать Наташин горячий ключ.
– О-ой… прелесть… – ключ крепчал и превратился в стремительный горный ручей.
Марина, рискуя захлебнуться на сухопутном транспорте, сглатывала, как заведённая.
– Ой-иии..ух! Уууфх! Ма… ма… мари… ночка… – поток ослабел, но Наташа вцепилась в Маринину голову, сильно прижимая к себе и ёрзая истерпевшимся за вечер клитором по её зубам и губам. – А-а-апс!!! Уфх! Уфх! Уфх!
Сотрясаясь всем телом и ударясь коленками о край диванчика, Наташа кончала «Мариночке» в рот…
– Здорово! – Коля не выдержал – закурил.
Прижимаясь к нему большими голыми сиськами, Марина последовала его примеру. Танечка уворачивалась от ласковых щипков за голые сиськи оттяжно проссавшейся, кончившей и в облегчении не в меру развеселившейся в двенадцатом часу ночи Наташи.
– Да ну вас на, блин! – Наташа ойкнула вдруг и ускоренно полезла в штаны. – Я ж, бля, не по тому поводу собиралась, Мариночка… Мне ж «пока», а не «попи»! Или тоже может быть ничего?
– Ничего, – откликнулась из-за дыма сигареты на брудершафт Марина. – Просто нет настроения! Пиздуй уже, радость моя…
Она взвесила правильного леща по шнурующей кеды Наташиной заднице, и Наташа удалилась в пустой коридор с ощущением лёгкого приступа в попе.
Туалет вопреки всем мерфийским законам оказался не занят, и Наташа, второпях сдёрнув одну штанину треников, разгнездилась над металлическим унитазом. Торчать нараскарячку было, конечно, весьма как удобно, но приходилось мириться с этим странным железнодорожным обычаем. Наташа, надувшись в лицо, сосредоточенно наблюдала, как вылазит какашка, пока та не оторвалась из попы и не плюхнулась вниз. Наблюдала, как выяснилось, не одна.
– Мило… прелесть! – густой баритон над её ухом отправил две следующие какашки в зев унитаза автопилотом: дни и ночи открытых дверей, как оказалось, всё ещё продолжались…
Снизу-вверх свирепо-алым лицом она созерцала «Мыкытыча» заглянувшего в незапертую ею дверь и застывшего на пороге со всем вниманием к ней.
– Ты кто? – ничего более идиотского, как начать тут знакомиться, у Наташи в голове не приключилось. – Капрафаг…
– Нет, волшебник изумрудного города, – обладатель в три пальца рваных носков и потёрто-ободранного клифта
