…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
улыбнулась невольно чуть не рассмеявшись. Она продолжала стоять в дверях, а Наташа пряталась от возможных случайных взглядов мордочкой на её открытом теперь полностью Наташиными стараниями животике. Чтобы Ийечке естественней выгляделось со служебной тыловой стороны, Марина принялась вслух опрашивать Ийечку на предмет грядущих железнодорожных поблажек в пути относительно пассажиров.
– Проводник! – громко вопрошала Марина со строгостью литерной дамы, и Наташа, облизывая Ийечке вздрагивающий животик, действительно, чуть не припускала в штаны в приступах еле сдерживаемого смеха. – Когда уже будут бельё? Сколько раз?! Проводник, в конце-то концов, разрешите спросить сколько можно?!
Наташа вытерла лизанный-перезализанный пупик и пресс Ийечки вафельным полотенцем и принялась застёгивать её голубую рубашечку:
– Ну хватит! Всё. Впрямь тут с вами промочишься…
Ийечка с улыбкой выскользнула из купе, делая вид, что записывает в блокнотик все полученные пожелания. Кинула лишь вполголоса «Ребят, я скоро!..».
Наташа прикрыла дверь, лишив Колю возможности то и дело высовываться в проход.
– А, Мариш? – она тронулась коленками в шерстяных трико о голые коленки Марины
– Что, моя милая? – откликнулась Марина, ласково вскинув глаза на неё и стараясь сделать вид, что не ожидает любого из Наташиных подвохов.
– Зараза ты, вот что, – Наташа спустила по своим крутым бёдрам штаны и принялась пальчиками копаться в пизде, разворачивая вздутые губки на стороны и рассматривая их озабоченно: – Заставила мою пиписиньку вчера сцать тибе в рот!..
Марина смотрела на опущенные к пизде глаза Наташи.
– И сейчас хочу…
– Моя сладкая! – Марина не выдержала, и смех прорвался через неё лёгким порывом. – Давай!
– На! – Наташа от предвкушения заперебирала булочками, выставляя сильно вперёд свой распахнутый орган.
– Давай сюда мою вкусную девочку… – Марина втиснулась всем подбородком между жарких ляжек Наташи и прильнула всем ртом: «Угу!».
– Наша очередь на одного меньше! – резонно заметил Коля, бдительно придерживая на всякий случай дверь и поцеловав заодно Наташину задницу в левую подрагивающую в эйфории половинку.
– Мне ещё умываться! – на что возразила Наташа, сильно вздёргивая попой над лицом Марины, сбрасывая последние капли во всё ещё широко раздвинутый ротик. – Спасибо, Мариш!
Она чмокнула Марину в солёные губы и полезла к себе на подушку.
– Эгоистка ты, Натка! А я, а Танечка?.. – Марина снимала трусы.
– Переходим на автономный режим! – засмеялся Коля и щёлкнул дверным предохранителем.
Наташа вняла голосу совести и полезла со своей полки на когда-то Маринину, пытаясь сходу забраться к Танечке между коленок:
— Танч, а ты сможешь, а?
— Ну не знаю… — Танечка правда опешила, — попробую…
Наташа протянулась по полке, уперевшись лапой во вставший по новой Колин бугор, а Танечка, придерживаясь за столик осторожно присела над нею на корточки.
— Только плотнее садись, прямо всею пиздой… — Наташа тянула Танечку к себе на лицо. – Чтоб не разбрызгалась…
Танечка очутилась плотно половыми губками к губкам ротика Наташи и попыталась… Но получилось у неё выдавить из себя лишь две капли – писять девочкам в рот она, похоже, в своей жизни отчего-то не пробовала… Танечка сидела и чуть неловко ёрзала по Наташиному лицу. Вздохнув и почти оставив надежду, она взглянула на Марину и вздёрнула плечиками.
— Ну ты что, Танюш? – Маришка скинула халатик и голым тёплым своим животом прижалась к лицу Танечки. – Ну… давай… Нассы ей полный баллон!
Танечка рассмеялась глазами и чуть прыснула.
«Уумгу!!», раздалось вполне удовлетворённое из-под её животика сопенье Наташи.
«Давай!», Марина насаживалась своей разверстой горяче-алой лохматкой на ротик самой Танечки, «Давай, Танюш… Ну!..».
Танечка почувствовала, как горячая острого вкуса струя скользнула ей по языку и проникла в гортань. Она обхватила Марину за булки, изо всей силы прижалась к проссыкающемуся влагалищу всем лицом и сама пустила уже не поджимаясь наполную.
Марина карячилась ногами на полке и столике, вжимая голову Танечки в свою пылающую волосатку, Наташа чуть поджала подрагивающие коленки от чувств, а Танечка писала и глотала насквозь. Вдобавок ход поезда придавал движеньям Марины совсем уж коитального вида фрикции над терзаемым Танечкиным лицом и со стороны это выглядело так, будто Марина неизвестно и чем ебёт Танечку в рот… Что и запечатлел Коля своевременно оказавшимся рядом на столике «Кодаком».
— Как говорится, на память! – Коля продублировал снимок сползающей с Танечки Марины и выглянул в коридор – от очереди не осталось уже
