…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
она, улыбаясь сидящей на кровати и дрожавшей в этот вечер больше Леночки, Марине.
За чашечкой кофе Леночка взяла тушь для ресниц и нарисовала себе тонкие чёрные усики над губой.
– Ну как – страшно? – спросила она, сама себя пугая гримасами в маленькое зеркало, и спросила, поворачиваясь к Марине: – Похожа я теперь на заправского жениха?
– Ты похожа на мою Леночку с усиками из чёрной туши! – засмеялась Марина.
– Тогда прочь! Довольно! – Леночка капризно выпятила верхнюю губку перед зеркалом и тщательно вытерла и следы от не пригодившейся мужской атрибутики. – Но, мадам, нам помешают ваши трусики! Пока они на вас не может быть и речи о сколь-нибудь близких отношениях между нами!
И Леночка положила руки на талию к Марине.
– Только не бойся, пожалуйста, Мариночка, я сама ужасно боюсь! – сказала Леночка и поднырнула ладошками под край ночнушки Маринке.
Марина прикрыла глаза и откинулась на постели спиной к стене, а Леночкины ладошки потянули с неё легонько трусы. Сама сжимаясь внутри от страха, Леночка присела перед тёплыми обнажившимися ножками Марины и стала целовать их, поднимаясь от самых щиколоток к коленкам и немножко выше, по податливым щёчкам внутренней стороны бёдер.
– Ой, только не туда! Туда нельзя целовать! Никогда! – категоричности того времени порой до сих пор не находится объяснений. Марина даже чуть сдвинула ножки испуганно. Леночка остановилась на пороге к запретному и, встав, помогла стянуть Марине ночнушку полностью.
– Ты мне всегда нравилась голая!.. – сказала Леночка, целуя Марине руки близко к нежному сгибу локтя. – Можно я поцелую тебя как мужчина – в губы?
– Можно… – ответила Марина, приоткрывая горячий свой влажный рот. Леночка припала в поцелуе к алому ротику. Нежно облизав кончиком язычка губки Марины, она попробовала на вкус проникновение в нежный женский рот, и Марина почувствовала сквозь тонкий шёлк разъединявшей их Леночкиной рубашки вздрогнувшую в порыве первого возбуждения Леночкину плоть. Писюн закачался под подолом Леночкиной рубашки и она, сунув руку себе под животик, крепко стиснула его в кулачке. Марина помогла Леночке снять ночнушку и потушила почти догоревшие свечки. Раздвинув ножки, она пыталась подсунуть своё волосатое сокровище под Леночкин член. А Леночка, неумело взобралась на Марину, и абсолютно не представляя, как это нужно делать на самом деле, попыталась ввести своего дутыша в тугую щель, где теоретически должна была обнаружиться дырочка. Но дырочка, видимо, замуж не собиралась и найти её оказалось совсем не просто. Через пять минут обоюдных волнений взмокшая и расстроившаяся Леночка включила ночник и печально показала Марине на маленький розовый хоботок отъявленного дезертира.
– Я, наверное, никуда не гожусь для этих дел! – сказала Леночка, чуть не плача. – Он только стоит понапрасну у меня по утрам, а на самом деле не годится оказалось совсем!
– Я буду любить тебя всё равно! – горячо прошептала Марина. – И никому-никому тебя не отдам. И себя! – решительно заключила она.
После сокрушительного фиаско было предпринято ещё несколько попыток. Марина, сгорая от собственного бесстыдства, уже растягивала руками в стороны свои половые губки, но член Леночки, уже и воткнувшись в непреодолимую девичью плеву, неизменно опадал, поскольку Леночка панически боялась причинить боль подруге и любимой. В последний раз, в пикантный момент, даже оставлен был для удобства свет ночника. Но вид безжалостно распинаемого ало-живого отверстия только расстроил Леночку ещё больше и девочки, окончательно вымотавшись в бесплодных попытках, обе уснули в слезах.
…Утром Леночка проснулась от привычной по утрам, но необычайно сильной волны под животом. Хуй стоял, как часовой. Марина спала на боку, уютно поджав коленки и повернувшись к Леночке спинкой. Леночка, по привычке, спала прижавшись к Марине и сейчас почувствовала, как волнительно горячо и притягательно для неё стало всё Маринкино тело. Попка словно сама подворачивалась под Леночкин животик и твёрдо торчавший хуй Леночки, тычась нежным венчиком в пухлые Маринкины губки, сам нашёл расслабленный и немного разошедшийся к утру в стороны зёв. Леночка положила ладошки на бёдра непросыпающейся Марины и, зажмурившись для храбрости, сильно прижала всю себя к Мариночкиной пизде…
– Ооо-й! – протяжно застонала Марина, просыпаясь от острой боли.
И, мгновенно поняв, что произошло с ней, изо всех сил стиснула зубы, прерывая болевой стон. Было поздно и член у Леночки, конечно же, сразу лёг, как ни в чём не бывало. А Леночка заплакала, как от собственной боли. Но самое главное уже было сделано, и сжимающийся, пульсирующий член Леночки покидал Мариночкину норку в свежих потоках
