…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
горячо заструившейся на белые простыни девственной крови…
Институт в этот день они попросту дружно и напрочь проспали.
Несколько дней Маринина утраченная невинность беспокоила напоминаниями заживающую развороченную писечку. Леночка по несколько раз в день сама подмывала раненную ею щелку подружки и смазывала припухшие губки вазелином и чудом добытым розовым маслом. Так откровенно женская пися представала перед ней впервые и Леночка часто чувствовала зуд и напряжение у себя под платьем от приподнимавшего головку члена. Но она не обращала внимания на поползновения плоти, потому что почему-то решила, что ей никогда больше не придется доставить подруге мук любви. Но понюхавший пизды хер требовал своего. По утрам он вздымался гораздо сильнее обычного и приобрёл до того несвойственную ему привычку также вставать по вечерам при виде обнажающегося Мариныного тела. На четвёртый вечер Леночка, смазывая Марине дырочку вазелином, нечаянно оказалась пальчиком внутри влагалища и сначала испугалась, а потом тихонько потрогала мягкие стеночки проверяя ранку.
– У тебя болит ещё здесь? – спросила Леночка.
– Стой, не вынимай! – вдруг попросила Марина и, быстро схватив Леночку за запястье, удержала её пальчик в себе. – Пусть так побудет… немного… внутри… Я не пойму.
Леночка думая, что Марина проверяет ранку на заживание, очень осторожно и легко стала надавливать пальчиком по всем краешкам.
– Хорошо… – неожиданно прошептала Марина. – Тепло в животе и хорошо…
Леночка перестала двигать пальчиком и испуганно посмотрела на Марину:
– Тебе не больно, Мариночка?
– Леночка, мне кажется наоборот – хорошо, – сказала Марина. – Леночка, а если другим пальчиком? Тем?
«Тот» пальчик стоял наготове, как в последнее время при всех Леночкиных Марине процедурах. Леночка быстро сняла трусики и задрала край, не снятого ещё перед сном, платья. Розовая головка члена выглядывала немного в нетерпении из-за края прикрывающей кожицы и сочилась от длительного возбуждения. Свет тушить было уже некогда и Леночка вставила в розовые Маринкины лепестки вынужденно внимательно наблюдая за процессом, всё ещё боясь причинить болезненные ощущения любимой. Но больно Марине явно не было, а прекрасное естество её выглядело до обворожительного заманчиво, когда венчиком всех четырёх губок казалось всё потянулось навстречу Леночкиному члену. «Розочка…», успела подумать Леночка, и вместе со своим первопроходцем была поглощена горячей волной первой сильной страсти.
Двигать горячий мокрый писюн во влажном женском теле оказалось так приятно, что Леночка почти задыхалась от нахлынувшего восторга. Взяв Марину за талию обеими руками, она уронила край платья и зелёный шёлк скрыл розовое действо от глаз. Волосатые губы Марины теперь заглатывали половой член Леночки в интимной полутьме, а на свету Марина только видела как Леночка сильными резкими толчками невесть откуда взявшегося умения насаживала её на свой окрепший подлобковый отросток. У Марины всё тоже зашлось и она почувствовала всей пиздой полноту всаживаемого в неё хуя. Истревожившаяся не меньше своего желанного, пизда потекла, и Марина забилась и застонала в судорогах первого оргазма. Леночка даже не смогла испугаться от полноты наводнивших её чувств. Её член уже выплёскивал в манду Марине первые, неуверенные ещё, потоки столь долго невостребованной спермы…
С этого дня Леночка тренировала свой нарастающий в мощи писюн по три раза в день на стонавшей Мариночке. До занятий по утрам, после занятий и перед сном вечером девочки просто не могли ничего поделать с собой и стали относиться уже порой к процессу, как к неотвратимой, но сладкой привычке. Делать это в темноте уже попросту не получалось, потому что темнота была только по вечерам, а днём и утром плотно занавешенные шторы давали лишь слабую тень и Леночка часто с наслаждением и откровенным бесстыдством наблюдала за сладкими муками Марины во время полового сношения. Марина теряла контроль над собой гораздо быстрее Леночки, несмотря на свой всегда твёрдый характер. И всегда тихая и скромная Леночка в такие мгновения могла с удовольствием смотреть на изгибающееся, стонущее в её руках тело Марины, на высоко вздымающуюся набухающими сосками грудь, а иногда (в самые отчаянные моменты Леночкиного бесстыдства) и на разверстые лепестки Мариночкиного влагалища.
Два последних года учёбы пролетели как во сне и, ценой неимоверных усилий, они распределились обе в одну школу. Подобные двойные места уже были все заранее распределены между замужними и предзамужними парами.
