…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
Ни Леночка, ни Марина замужем не были – скорее обе они были за женой. Но пояснять столь сложную ситуацию могло бы прийти в голову только душевнобольному. Выручило то, что остававшиеся места были в уж чересчур провинциальном городке, смахивавшем больше на вышедшую за рамки приличия деревню. И, пока решался вопрос о насильственном распределении в глухомань кого-нибудь из женящихся, подвернулись активные добровольцы. У одного, точней у одной, из которых в городке жили чуть ли не все три поколения родственников, а у другой оказалось труднообъясняемое, но очень пылкое, с детства, стремление попасть именно в этот район российской глубинки, дабы поднять её до уровня сравнимого лишь, наверное, с заоблачными высями Нью-Васюков незабвенного Остапа. В результате сверхактивные добровольцы перевесили сверхпассивных очередников и установленный порядок распределения был нарушен в их пользу. Так Леночка и Марина стали молодыми учительницами одна истории, другая биологии в одной и той же школе. Проблема пришла через год.
Уже три года Марина и Леночка жили вместе, как муж и жена. Хотя скорее всё-таки, как жена и жена. В городке они получили по комнатке в двухкомнатной малосемейке и никто и представить не мог, что у девочек получилась не вечно спорноразделяемая крохотная жилплощадь, а нормальная квартира средних размеров. Соседи у них были очень мирные и хоть чрезмерно догадливые, как и полагается быть всем соседям, но до масштабов реального состояния дела не могла в те времена подняться самая изощрённая фантазия закалённая в сфере классовых боёв и производственно-коммунальных несуразиц. Девочки улыбались улыбавшимся им по утрам старушкам на лавочке и непременно обещали тушить свет. А то что парней у них не водилось относилось почему-то на строгость их воспитания в детстве и на пример образцового поведения. Всё было мило и спокойно, но судьба не закончила ещё свои бесподобные эксперименты над Леночкиным телом: над нежной верхней губкой Леночки стали пробиваться пока ещё не менее нежные чёрные усики. Леночка чуть не поседела от горя. Она плакала целыми днями и вдобавок вспомнила ещё несколько признаков огрубления своих манер и привычек в общении с Мариной.
– Леночка, не плачь! – утешала как могла, сама расстраивавшаяся не меньше Леночкиному горю, Марина. – Ты же не маленькая уже! И теперь с тобой я. Вместе мы придумаем что-нибудь!
– Мариночка, я не хочу превращаться опять! – Леночка металась в слезах по постели. – У меня просто не хватит больше сил!
– Леночка, может надо пойти к доктору какому-нибудь? Точно! Медицина сейчас преодолевает чуму и учиться преодолевать рак. Неужели нет ничего, что помогло бы тебе! Леночка мы завтра же пойдём с тобой к доктору!
– А к какому? – вытерла ладошкой слёзы Леночка.
Это был конечно вопрос. Ясно было одно – не к терапевту. Поэтому завтра же не получилось. А пришлось осторожно и тщательно наводить справки о специальностях примерно подходящих врачей и о наличии таковых в маленьком городке. Самым близким на взгдяд Марины и Леночки оказался врач по женским гормональным заболеваниям практиковавший в местной городской поликлинике.
Доктор оказался невысоким мужчиной, лет сорока – сорока пяти, довольно добродушного вида и с маленьким животиком под белым халатом.
– Ну, что беспокоит девочки? – спросил он и спохватился: – Подождите, почему вдвоём? Давайте по очереди.
– Доктор, так надо! Обязательно! – умоляюще посмотрела на него Марина, потому что Леночка сидела приотвернувшись, пунцовая от стыда и говорить бы не согласилась ни за что на свете, ни то что одна, а и даже вдвоём.
– Ну надо, так надо, – согласился доктор, не совсем, правда, понимая в чём дело. – Так что же у вас такое стряслось?
Это был третий человек в Леночкиной жизни, который узнал её тайну… Марина очень долго, поминутно сбиваясь и путаясь, объясняла доктору краткое содержание Леночкиной и её с Леночкой жизни.
– …А теперь у Леночки растут усики… и мы не знаем… она не сможет стать мужчиной уже… доктор, нам и так было хорошо! – пылко вырвалось в конце у Марины и она замолчала.
– Хм! Хорошо? – переспросил доктор, потирая подбородок в задумчивости. – Случай действительно видимо сложный и скорей всего порядком подзапутанный вашими собственными страхами. Ну ничего, попробуем разобраться. Для начала, девочки, мне необходимо тщательно вас обоих осмотреть. Пройдите, пожалуйста, за ширму – там вы сможете и раздеться чуть позже. У меня за вами три талончика ещё было на сегодня. Но два позвонили уже и попросили снять их с сегодняшней очереди, а одну женщину
