…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
настойчивостью ещё) упоминал мне мой инспектор. В инспекторе меня больше всего интересовала грудь шестого размера, которую иногда даже можно было увидеть немного в расстегнувшийся ворот милицейской рубашки, когда Ольга Владимировна (старший лейтенант милиции) в запале кричала на меня полусорванным голосом. А интернат я действительно представлял себе как сборище весёлых подонков, вроде меня, не обязанных учиться уже практически никак и живущих к тому же одной дружной ватагой. Приставка же «спец» у меня почему-то ассоциировалась с каким-нибудь математическим уклоном. Тарас, надо сказать, существенно подкорректировал моё мировоззрение. Почти по-приятельски сидя со мною на лавочке, он перечислил мне те немногие отличия специнтерната от настоящей тюрьмы, которые ещё оставляли право за заведением в отчётной документации именоваться детским школьным учреждением. И со всей его тактичностью непроходимой деревенщины описал половые подробности сосуществования в дружной ватаге весёлых пиратов. После чего моему незакалённому в половых вопросах юному сознанию реально представилось, что в случае межличностного конфликта я ведь их там всех не переебу, а вот они меня запросто. Одним словом жуть, нагнанная участковым, сработала, и в специнтернат мне как-то совсем расхотелось. Я решил при первой же встрече сообщить об этом Ольге Владимировне (вот, должно быть, обрадуется!) и тут увидел Леночку.
Этот шедевр к нам прислали не так давно. Года два назад. Но в прошлых классах мне как-то не доводилось встречаться, разве что мельком в коридоре, случайным взглядом на её искромётную стать. А теперь вот уже второй месяц Леночка была моим классным руководителем. Собственно и Леночкой-то у всего класса она стала в это же время и с моей подачи. До того эти глупыши называли её Еленой Сергеевной, причём даже между собой! А какая из неё Елена Сергеевна, если я вот ещё пару раз на второй год останусь и мы с ней станем ровесниками. Преподавала она русский язык и литературу, а смотреть на неё я теперь вовсе не мог. Жгучая брюнетка, стройного склада ума и его приложения, высокая, красивая, до непонятного скромная и жизнерадостная. Она в первый же день представила меня классу («Это – Вовочка {так меня назвали родители, в честь их любимого народного героя, а вовсе не в честь дедушки Ленина!}. Он будет учиться с нами в нашем классе!»). Хотя я бы не нуждался в представлении и перед лицом всей школы. С её прекрасными и чуть наивными карими глазами, виденными мною лишь украдкой, она вполне естественно называла меня с тех пор Вовочкой, ни разу кажется не вспомнив о существовании у меня фамилии. Я же так и не мог поднять на неё глаз, она словно ослепляла меня. До этого у меня такое было только с солнцем. Наверное, в том числе и из-за этого, я ответил на её непринуждённость в общении позывным «Леночка», которым теперь вся малая шваль пользовалась от души за глаза, а я постоянно, потому что в глаза вот уже второй месяц общаться всячески избегал, и бог миловал – обратиться напрямую ни разу не доводилось.
– Вовочка, твой дневник и учебники у меня! Забежишь ко мне вечером! – она грациозно профланировала мимо нас с Тарасом, словно пропорхнувшая случайная бабочка, а у меня заныла скула.
– Рот закрой! Эк тебя, перекособочило! – я обнаружил себя сидящим под ироничным взором Тараса с чуть перекошенным, как от оскомины, ртом. – Ты чего, малой? Не влюбился часом в училку?
– Дурак ты, Тарас! – сказал я, сводя в симметричный порядок челюсти. – Тут дело тонкое!
Тарас не обиделся на меня. Он всегда каким-то внутренним деревенским чутьём своим понимал, когда дело действительно тонкое. Мог на стройке поймать и по сраке так надавать, что потом две недели болит. И орден у него в мирное время – за поимку преступника. А вот когда всё рвётся с души – понимал. Это ему благодаря нас, таких придурков как я, пол района было и в люди многие вышли, а не на этап. «Ну, раз тонкое, тогда сиди, отдыхай!», сказал мне Тарас, поднимаясь, «А только сам ты дурак. А я участковый милиционер и страж порядка. Нельзя с участковым так по идее… Вот пришлют вместо меня молодёжь – вмиг узнаешь, как надо вести! Давай до завтра, малой». И ушёл. А я что? Я понимаю – нельзя! Но ведь дело такое получилось у меня под самый занавес в школе, что я про него уже и забыл, потому как и вспоминать не хотелось…
Они все меня так довели сегодня, что я решил хоть немного отвлечься и спрятался в душевой женской спортивной раздевалки, чтоб увидеть, чем толком отличаются от нормальных людей старшеклассницы. Кто ж их знал, что они этим душем пользуются! Просто не знаю, пацаны всё время как-то и так… Почесал под мыхами, переоделся в трико из трико и домой. У нас и душевая-то традиционно завалена всякой бурдой. Эх, надо было мне сразу внимание обратить,
