…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
бы. Просто, наверное, мы оба почувствовали, что нам очень не хочется оказаться в разных классах на следующий год, и наш порыв в сферу знаний был исполнен изнуряющего, но совместного энтузиазма.
Во время занятий моё подопечное сокровище несколько раз начинало краснеть и ёрзать на месте, на что я первоначально не обращала внимания, но, догадавшись о причинах тревожащих взбудораженное минувшими страстями тело, я в один из таких моментов незаметно скосила глаза вниз под стол и сдержала скользнувшую было улыбку: Вовочка сидел сгорбившись, пытаясь скрыть то ли от меня, то ли от себя возвышенность на халатике бугрившуюся под животом. «Осанка!», сказала я строго: мне до колик в животике захотелось поиграть с моим Вовочкой, «Самое главное во время занятий – это осанка! Развалившийся за партой или скрюченный ученик – закрытые ворота для знаний! Совсем забыла, Вовочка, тебе это сказать в самом начале. Ничего, попробуем прямо теперь. Сядь прямо!» Вовочка выпрямил спину. «Руки перед собой, на стол». Я критически посмотрела на Вовочку и украдкой взглянула вниз. Осанка и там и там была правильной: его влажное чудо выскочило в прореху халатика и теперь было полностью обнажено. «Ну вот! Совсем другое дело, продолжим…» Я потянулась было рукой к тетрадке, но вдруг мне показалось, что Вовочка начал догадываться об умышленности моих наставлений и уже находится на грани хитрой улыбки. Мгновенно моя левая рука скользнула в его направлении под столом и ухватила его копьё за нежное древко. Я резко отодвинулась от стола и в чрезвычайном изумлении стала рассматривать добычу, приглашая попутно в свидетели всех рядом находившихся: «Ой, Вовочка, смотри кого я поймала!» Вовочка, от неожиданности чуть не рухнувший со стула, мгновенно покраснел и два или три раза судорожно вздохнул, во все глаза наблюдая за сжатым мною в кулачке своим воином. «У-уфъ-хх!», произнёс бедный Вовочка и внезапно воскликнул: «Леночка, держите крепче его! Он у меня ватрушку упёр!!!» «Как это?», я поняла, о чём речь, соскользнула на пол и оказалась на корточках перед ним, «Такой маленький? И воришка? Посмотрим-посмотрим…» Я выпустила горячий мягкий ствол из ладошки, и он тут же рванулся вверх-вниз. «Держите, Леночка, удерёт!», в приступах Вовочкиного смеха сквозила мольба. «Нет, теперь уже не удерёт», спокойно сказала я и обхватила пойманного «воришку» заново. По крепкому стволу под моими пальцами легко скользила тонкая кожица. «Теперь он расскажет нам всем правду и покажет свои карманы! А мы посмотрим – крал он ватрушку или не крал…» Потихоньку я стала «выворачивать карман» на «воришке». Зрелище головки мужского члена, появляющейся из-за нежных губок крайней плоти, признать стоит честно – меня просто потрясло! Завороженная, я даже утратила контроль над всеми своими мыслями и чувствами на несколько мгновений. «Крал-крал!», засмеялся Вовочка, и я словно очнулась от приятного наваждения, «Видите, Леночка, как он покраснел от стыда! Сразу видно, что крал…» «Скажи ещё, что он уже её съёл!», возмущённо вступилась я за пульсирующего в моих руках малыша, «Судя по его надутым щекам!» «Ага, точно!», поддержал, давясь от смеха, Вовочка, «Это он специально, чтоб не поймали! Пока бежал за щёки себе засунул!» «Какая наглая ложь! Не плачь, малыш!», я приблизила своё лицо и поцеловала надутую головку прямо в набежавшую слезинку секреций Вовочкиного возбуждения. Смех наверху, где-то там, как рукой сняло. «Вот видишь, все уже за тебя! Придумают же тоже – ватрушку! Нужны нам их ватрушки!», утешала я поцелуями малыша, выдаивая из его ствола всё появляющиеся слезинки. Ни малыш, ни Вовочка этого долго, конечно, не выдержали. Вовочка весь завёлся на своём стуле и вцепился в него обеими руками, будто боялся ненароком подняться в воздух, попа его забилась в судорогах и конвульсиях над сиденьем, а его очаровательный малыш, вырываясь из моего кулачка мне навстречу головкой, наложил на лицо моё, наверное всё-таки непристойный слегка ароматизированный макияж… Минут через пять мы сидели умытые и надутые, держа друг друга за руки. «Тебе стыдно?» «Ага…» «И мне… Я тебе не сказала… Он мне ведь ватрушку отдал. А я не вернула! Всё съела сама…» Смех нам был необходим, а то как бы мы осиливали нашу столь напряжённую учебную программу!..
Смех навестил нас и ещё один раз в тот день. Точнее это ночь уже была, и Вовочка прижимался к моему телу с неловкой нежностью самого настоящего ребёнка. Минут за пятнадцать до этого он стоял в своей обычной манере и переминался с ноги на ногу (так же точно он переминался постоянно у школьной доски и так же точно он выражал своё смущение этим утром находясь у меня между ног…). «Леночка… холодно там… и страшно… и…», шаткие аргументы возникали, видимо, по ходу произношения, запутались под конец
