…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
ей достаточно было полтора раза потянуть ткань моих брюк вдоль ствола, и он затрепыхал в Леночкином кулачке как рыбёшка, поливая изнутри трусы мои своим густым молоком…
– Ну вот видишь!.. – донеслось до меня как из какого-то полуобморочного сна. – Вот и получилось… Ведь правда так значительно лучше?
Мне надо было что-то сказать в ответ. Хотя бы сумеречное своё «Угу…» Надо было. Я это знал, я понимал это в своём полуобмороке-полусне, я хотел. Но не мог… Я не мог бы пока вымолвить и слова даже под угрозой смертной казни…
Вопрос остался риторическим и Леночка, встав, спокойно прошла по классу к доске. Я поднял руку: «Извините, а можно мне в туалет?» «Можно, Вовочка!», Леночка обернулась ко мне и увидев, что я беру с собой в туалет портфель для прикрытия моих начинающих промокать штанов, прибавила всё тем же ровным голосом, отворачиваясь от класса к доске: «Только не задерживайся, пожалуйста, скоро звонок, хорошо бы успеть дописать изложение!» И уже выходя из дверей, я заметил, как подрагивают плечики Леночки. Я знал – вряд ли Леночка плакала в тот момент, просто ей действительно было не просто и тяжело: прикрыв ротик двумя сразу ладошками и отвернувшись от всех, Леночка еле сдерживалась и всеми силами загоняла обратно рвущийся наружу смех надо мной…
А наша школьная раздевалка меньше всего подходила для любого самого краткого уединения даже в моменты её самой полной забитости шубами и польтами. Спрятаться в ней и чувствовать себя там в полной безопасности, конечно, можно было здорово. Но так же здорово тебя было видно за версту по ногам внизу или ещё по чему-нибудь где-нибудь. Мысль спрятаться в раздевалке приходила только самым младшим, неопытным и только до первого раза. Да и вообще школа наша была не приспособлена как-то для любого уединения. Существовала, конечно, целая масса почти укромных уголков, но они все либо простреливались до ближайшего поворота, либо были чем-то заставлены, либо вообще наглухо запирались. А это неправильно…
Нам с Леночкой пришлось сполна хлебнуть горькую чашу школьных неудобств. Но в школьной раздевалке у нас rendez-vous всё-таки один раз состоялось. Был вечер какого-то общешкольного родительского собрания. Родители разделись в раздевалке, которая была у нас на первом этаже, и сейчас заседали где-то в актовом зале, на втором. Леночка в нашей классной комнате, которая была самой последней на первом этаже и находилась рядом с раздевалкой, готовила то ли отчёт, то ли выступление по поводу нашего класса. Я слонялся по родной школе совершенно без дела, как часто поступал в последнее время в дни, когда Леночка задерживалась на работе. В такие дни я «проверял» усердие и дисциплинированность младших классов, остававшихся в продлёнке, подавал мячики в спортзале нашим спортивным надеждам, на тихоря курил с бабой Маней техничкой в её каптёрке… На этот раз я мешал Леночке. «Леночка, а почему когда дети раздеваются, то полная раздевалка их мелкокалиберных пиджаков, а родители своими мехами только пол раздевалки заняли?» Леночка оторвала на меня глаза от листов бумаги. «Один к двум!», сказала она. «Чего – один к двум?» «Получается один к двум! На каждого ребёнка приходится пол родителя. Или чтоб понятней было – одного родителя дают двум ребёнкам». Понятней вообще-то не было: ясно же – у каждого чудака как минимум два штуки родителей должно быть на старте! Таких же как я придурков не полшколы же! Куда ж они все теряются по дороге? Да и фиг с ними… Так даже удобнее было… В смысле, что пол раздевалки их польт только висело… Как-то уютнее… Мысль нам в головы с Леночкой пришла почти одновременно… «А ну их на фиг всех!», Леночка улыбнулась и капризно отодвинула от себя листы, «Ни родителям этот доклад, ни мне. Всё! Не хочу…» Леночка щёлкнула меня по носу и вдруг глаза её посерьёзнели и остановились на мне почти не мигая. Мои глаза серьёзнели уже минуты три. «У меня нет ключа от класса и там ползала родителей сидит. Спуститься может кто хочешь и в любой момент. Нас застанут, заставят публично покаяться и повторить всё в точности, при всех и на актовой сцене!..» «Леночка, там шубы в раздевалке такие длинные, что ими можно пол подметать!..», озарило меня. «Пойдём!», Леночка схватила меня за руку, и мы буквально вылетели в раздевалку. «Ну и где тут? Ты что?», в дверях раздевалки даже и я понял, что погорячился слегка: длинные-то длинные, но до пола не достают и если чуть увлечёмся – застукают нас, как пить дать… «Ну и как же? Где тут?», Леночка оборачивалась в растерянности среди мягких шапок и воротников, и я заметил как чуть подрагивает её верхняя губка… «Ну, Сусанин, Вовочка мой, держись!», Леночка как-то сразу присела передо мной и стала расстегивать пуговицы ловкими пальчиками. Я замер. «Леночка! Не надо… Застукают! Я же так даже
