…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
тигра. Хотелось так, что хоть подпрыгивай… Оба молчали, и обоих начинал колотить мелкий озноб. Я оставила дверь приоткрытой, наскоро сообразив, что закрыться – гораздо хуже, быстро подойдя к окну у своего стола, задёрнула штору и скинула свою шубу на стол. Вовочка следовал за мною бесшумной тенью, как прикованный цепью. Выхватив из карандашницы скальпель, использовавшийся для заточки карандашей, я резко задрала юбку до живота и, став одним сапожком прямо на крышку стола полоснула скальпелем по колготкам. Трусиков на мне в этот день не было.
– Лижи, Вовочка! Быстро! Лижи! Моя прелесть… – последние слова мои уже сопровождались тихим почавкиванием.
А вот в тот момент мы с Вовочкой лишь намедни открыли для себя искусство оральных ласк моей прелести и больших вершин в нём ещё совсем не достигли. Но острота ощущений поглощала всё наше неумение, а необычность и напряжённость момента неудержимо влекли нас вперёд к забрезжившему почти сразу для меня финалу. Вовочка мотал головой цепляясь в разрыве колготок губами за мои губы, отчаянно впивался в клитор и засовывался как мог внутрь меня языком. Я балдела, как маленькая, попутно слушая обострившимся, наверное, до дикого, слухом тишину в коридоре за приоткрытой дверью. Я стала слегка задыхаться и чуть приседать над Вовочкиным лицом, теряя чувства и притягивая Вовочкину буйну головушку к себе под животик, когда на дальних подступах в коридоре послышались лёгкие шаги… Кончала я уже на своём рабочем месте, сидя на стуле и чувствуя, как зажатые изо всех сил ногами и втиснутые в обивку сиденья мои губки гасят неукротимые волны дрожи и сочатся на юбку соком любви…
– Здравствуйте, Елена Сергеевна! Бондарчук, не спи – замёрзнешь! – на пороге появился Вовка Корешков с его сияющей рыжей физиономией.
– Доброе утро! Садись, готовься! – я протирала промокашкой след от каблука на столе и думала, что надо закончить занятие чуть раньше, чтоб успеть сбегать домой переодеться, а за своей последней партой над развёрнутым и чуть съехавшим в сторону учебником, поддерживая обеими руками голову, «непробудным сном» спал мой нежный Вовочка…
Ещё один из таких забавных эпизодов произошёл ближе к лету. Нужно было в очередной раз вскопать наш классный неведомо что выращивающий земельный участок, на который и высадился «трудовым десантом» мой класс. Вооружение десантники получали в маленьком школьном складе инвентаря, разместившемся в одном из углов внутреннего школьного двора. Я выдавала лопаты и грабли, попутно напутствуя моих бойцов и вдохновляя на трудовой подвиг. Вовочка дрался за дверями с Корешком, то есть всё с тем же Вовкой Корешковым, который был бесплатным приложением ко всем Вовочкиным мирным и всевозможным затеям. Поэтому они появились оба последними, взлохмаченными и горячими, как кони после аллюра в три креста.
– На что ты похож? Держи! – получил Вовка-Корешок заслуженные грабли.
– Спасибо! – солнечное недоразумение сверкнуло улыбкой и скрылось за дверями.
– А ты, Вовочка! Ты же больше его раза в три! – я с остервенением рвала пуговицы на ширинке у Вовочки, уже сидя перед ним на четвереньках. – Как не стыдно!
Следующие три минуты стали могильной паузой посреди нашего оживлённого диалога. Он встал у него так быстро, как будто готовился к этому подъёму с утра! Я ещё расстегивала последнюю пуговицу (адское изобретение человечества!) и оттягивала вниз Вовочкины трусы, а его мужественная нежность уже рвалась ко мне навстречу исполненная сил и желания… Не мешкая более ни мгновения, я взяла в рот мокрый кончик и оголила уже во рту всё нарастающую в размерах головку… Это был лишь третий опыт миньета у нас… Теперь я не целовала, а сосала… Сосала спешно и нежно одновременно, почти сдаивая его к себе в рот… Сосала, что называется, в полный рост… Трёх минут нам хватило вполне. Почти сразу же Вовочка задышал чуть быстрей и уже через несколько десятков моих посасываний дрожание его попы под моими ладонями перешло в полукоитальные резкие движения, и член, вырвавшись, дунул струёй горячего молока в мой открытый рот, нанося попутные струи мне на губы и на подбородок…
– Леночка, у меня лопата бракованная! Ну нафиг работать с такой! – услышала я громкий голос Вовочки над собой и в изумлении подняла глаза.
Вовочка стоял зажмурившись, с головки его слетали ещё последние капли, и я не могу и представить себе, чего стоило ему произнести хоть какие-то связные слова в этот момент. (Во что это обошлось ребёнку можно судить по тому факту, что он эти слова свои просто забыл напрочь и на домашнем разборе утверждал, что вообще ничего в тот миг не говорил и не мог сказать!)
– Сам ты бракованный, Вовочка, а лопата у тебя – нормальная! – также громко произнесла я, слизывая с губ и подбородка
