…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
в постели под одеялом неизвестно сколько уже времени… В общем любовная игра никакой игрой ещё не была. Не была она ещё также ни таймом, ни сетом, ни даже раундом. А была она именно подходом, как у штангистов – немного попыхтел-размялся, подошёл, попробовал и также организованно отошёл. Попыток у меня за день, как я говорил, было много, и мы даже иногда относились к ним уже как к чему-то дежурному. Один раз, например, Леночка продолжала читать мне по памяти отрывок из какой-то поэмы, знакомство с которой мы спешно прервали по возникшим обстоятельствам. А я один раз, уже подбираясь к моменту рекордного усиления дрожи под животом, увидел на ковре Леночкину детскую семейную фотографию и спросил нечаянно «Леночка, это ты?», чем по окончании всего привёл Леночку в состояние неописуемого веселья. Кстати, это из-за неё я научился смеяться на любой стадии полового акта не в ущерб основному процессу!..
«Неделя молчания» закончилась в наше второе воскресенье, когда мы с Леночкой после целого дня, проведённого вместе, лежали и рассматривали ночные блики на потолке, решив спать этой ночью в одной постели и дав торжественные обещания друг другу не толкаться и цирковых номеров на кровати не устраивать.
– Но как-то оно должно называться… – произнесла Леночка вслух окончание какой-то своей мысли. – Вовочка, что ты делал со мной не далее как пятнадцать минут тому назад?
Мучительно вспоминать мне не пришлось – я отлично помнил, что я делал пятнадцать минут назад. Но на словах я этого обозначить ещё не мог – на основное мне известное определение было наложено клятвенное табу, а других названий родная улица мне не сообщила.
– Как это что? – после недолгого молчания среагировал я. – Ну, это…
– Что – это? – после почти минутного затишья спросила страшным шёпотом Леночка.
– Ну… это… Леночка, ты же сама сказала не говорить!
– Ну нет! – в полный голос возмутилась Леночка. – Я тебе не ебаться сказала, а говорить для каждого человека – суровая необходимость и отличие от остального животного мира!
От «волшебного слова» с губ нежно возлюбленной Леночки, моей классной руководительницы и одной из лучших учительниц русской словесности в районе у меня встал мгновенно и даже для нашей хаотичной жизни внепланово! Я толкнулся Леночке в бок горячим своим естеством, и Леночка спешно приподняла край случившейся на ней ночной комбинашки. Когда чуть отлегло и всё успокоилось у меня в голове, я услышал голос Леночки:
– Вот это эффект! Сила слова! Если я в дальнейшем как-нибудь снова решу использовать всю цветовую гамму русского языка, то, пожалуй, попрошу тебя, Вовочка, закрыть уши! Слов много, а ты у меня один!..
Я бессильно хихикал, уткнувшись ей носом в плечо.
– И всё же молчать дальше нельзя! – В Леночкином голосе прозвучали торжественные аккорды. – Как сказал один лектор у нас в пединституте, чуть не провалившись со стыда под трибуну – «половой акт»! Поэтому предлагаю называть нашу радость друг другу Театром! Пишется с большой буквы…
– Как это? – мои мыслительные способности и обычно-то нуждались в порядочном разгоне, а после наших горячих объятий я и вовсе откровенно и длительно тормозил.
– Ну, вот ты любишь Театр, Вовочка? – Леночка повернулась ко мне и пристально сощурила на меня испытующий взгляд.
– Вообще-то не очень… – я стал вспоминать то немногое, что в целом знал об этом малознакомом мне храме искусств. – Я там не был ни разу… Только по телеку…
– По телеку? – Леночкины глаза округлились в свете полыхнувших с улицы фар. – Как это странно… Ни разу не видела хорошего представления по телеку. Там же все даже целуются в пиджаках!.. А вы, Вовочка, сдаётся мне попросту мелкий лгунишка и скрывающийся от общества завзятейший театрал!
– Кто? – я умолял глазами Леночку не мучить меня неведомыми мне терминами.
– Театрал, – терпеливо объяснила Леночка, – это тот, кто любит часто бывать в театре… Молчите, Вовочка! Вы – театрал. Одна моя знакомая подружка (тут Леночка взяла мою ладонь и просунула себе между ног) заметила, как всю прошедшую неделю вы буквально не пропустили ни одного представления и просто пропадали в Театре постоянно! Ну как?
Моя ладонь трогала Леночку за горячее заветное место, и жар её начинал передаваться, видимо через руку, моей голове, тормоша примёрзшее моё мышление. До меня начало доходить.
– Здорово! – вымолвил я.
– Что – здорово? – не удовлетворилась моим ответом из отрешения Леночка. – Театр или объятия моей знакомой подружки?
– Всё! – прошептал я в озарении. – Понял, Леночка! Это ведь я раньше просто Театр не любил… Потому что не ходил в него никогда… Да и по телеку чего там… все в пиджаках… А неделю назад я попал первый раз в Театр и сразу стал – театрал… А
