…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
какое там было представление! Леночка!..
При воспоминании о первом представлении мой уже с минуту вновь подававший признаки жизни товарищ полностью воспрянул духом, и мы были вынуждены и рождение Театра с большой буквы отметить очередной бурей чувств.
– Что это было Вовочка?.. – Леночка уже сама изнемогла немного рядом со мной от столь частых натисков.
– Представление? – я лишь начинал ориентироваться и сомневался ещё в правильности усвоения мною театральной терминологии.
– Нет, Вовочка! Это была – безумная сцена…
Так мы начали овладение нашим первым эротическим диалектом.
После этой ночи у меня появилось стойкое желание хотя бы один раз в день потрогать Леночку «там» за её «одну знакомую подружку». В конце концов мы придумали игру в «спокойной ночи, малыши». Каждый раз перед сном, когда мы оказывались в одной постели мы убаюкивали друг друга за наших меньших друзей. Я пробирался пятернёй между ножек к Леночке, а Леночка опускала ладошку на мой кортик, который обычно к этому времени уже вёл себя сносно и не просился больше в ножны, а лишь чуть подрагивал в пальчиках Леночки под умиротворённое мурлыканье своего владельца. Леночка ласково трогала и поглаживала меня, я зачарованно лапал её самое нежное местечко и постепенно засыпал в состоянии наплывающего вместе с надвигающимся сном лёгкого кайфа, зачастую так и отправляясь в царство Морфея с пиздой в ладошке. Но тут меня ожидало новое, совершенно для меня ошеломляющее открытие. Я вдруг стал сперва смутно, потом чётче догадываться, что Леночке это нравится – тоже! Так же как мне! До этого я искренне и ни капли не сомневаясь считал, что для Леночки это нечто вроде детской забавы что ли, вроде повода лишний раз посмеяться со мной и всё… Это во мне нарастающий зуд и бьющее струёй беспокойство виделись мне естественными и понятными, Леночка же лишь была моей скорой помощью, и вдруг… Сжимая ладонь у Леночки между ног, я как-то раз нечаянно отвлёкся от собственных переживаний под животом и заметил блуждающую улыбку на лице Леночки… Смутная догадка промелькнула, и рука моя чуть приостановилась. Леночка вздохнула спокойней и приоткрыла глаза. Я несколько раз подряд осторожно сжал её мягкую, горячую апельсинку и на лице Леночки вновь отразилось ничем не прикрытое блаженство. «Леночка, тебе что – нравится???», прошептал я чуть поражённо и рука моя замерла полностью. «Что?.. Ах…», Леночка улыбнулась, не совсем, видимо, понимая, о чём речь и, открыв глаза, посмотрела на меня чуть шальным взглядом. «Леночка, тебе нравится Это?», спросил я по второму кругу. «Как это? Конечно!», мой вопрос, похоже, привёл Леночку в состояние лёгкого недоумения и она всё ещё не до конца понимала сам его смысл. «Я же тебя лапал просто!», перешёл я от взволнованности на дворовой жаргон, чего обычно в разговоре с Леночкой старательно избегал, «И тебе это было… приятно?» «Ну конечно!», Леночка, наконец, всё поняла и рассмеялась, «А ты как думал?» Я ошарашено молчал. «Ну представь», Леночка улыбалась мне так, что в комнате вот-вот должно было наступить неурочное утро, «Вот если тебя гладить по голове – тебе ведь приятно? Ну вот! И мне точно также!..» Леночка будто в качестве иллюстрации притянула мою голову к себе, погладила и поцеловала между моих озадаченных бровей. Я чуть отстранился, посмотрел на обнажённую Леночку уже немного другим взглядом и погладил её по коже нежной груди. Леночка показалось даже подалась немного навстречу мне своей грудкой. Так для меня открылась возможность доставления радости любимому человеку…
И уже следующей ночью я не «лапал» Леночкино жаркое место, а трогал осторожно, почти бережно и втайне исследовал Леночкину реакцию на мои прикосновения. Леночка мурлыкала, забывшись, рядом и удовольствие её в этот раз было явно больше обычного и заметно было невооружённым глазом. Леночка даже попой иногда вздрагивала навстречу моей руке, совсем как я, когда участвовал в «театральных сценах». Свободной рукой я гладил с нежностью то Леночкину шею, то её маленькие грудки. Внезапно я почувствовал, что рука моя стала не тискаться, а легко проскальзывать – ладонь была мокра, как в узкой горячей купели. «Леночка, ты даже вспотела…», доверительным шёпотом сообщил я, и Леночка приподняла веки. «Да?», она с интересом улыбнулась и глаза её озорно блеснули. Её ладошка скользнула под мою и через миг Леночка поднесла её к своему носику: «Пожалуй, всё-таки, не вспотела… Наверное скажем так – взмокла!.. Лизни быстро, пока я не успела!» Леночка быстро поцеловала пальчики и поднесла к моим губам. Я ничегошеньки не понял, слизал и на всякий случай облизнулся. «Это из-за тебя я так разволновалась!», Леночка собрала всю серьёзность и поцеловала меня сначала в губы, а потом в извлечённую
