…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
…То утро обещало быть солнечным и прекрасным. Я сидела у распахнутого окна своего кабинета и с высоты третьего этажа любовалась весенним цветущим городом.
Невольно приходили лёгкие порывы воспоминаний о двадцати годах трудового стажа проведённых мной в терапевтической практике. Работа полезная и многим, наверное, действительно нужная. Но только в последние годы я стала приходить к некоторому пониманию того, насколько, мягко выражаясь, малоэффективны наши общепринятые методы профилактики и восстановления. Одно только высиживание долгие часы в нацелившейся поболеть очереди чего стоило для многих практически здоровых людей. И редко кого утешал беспомощно-прохладный стетоскоп дежурного терапевта. Чаще людям утешение приносил выписанный на подольше бюллетень, освобождавший от тягот индустриал-режима.
На моей новой работе никто за бюллетенями не являлся, а за дверью кабинета зачастую пустовала и одна-единственная банкетка. Сама же работа уже три года приносила вместо профессиональных заболеваний всё новые открытия и доставляла довольно ощутимое творческое удовольствие…
Я хлебнула последний глоток горячего кофе, с наслаждением вдохнула утреннюю свежесть пахнувшего ветерка и подумала о том, что мне уже третьи сутки совершенно не хочется курить. Это был добрый признак – может быть в этот раз удастся продержаться подольше обычных двух с половиной дней… Я улыбнулась тишине кабинета и уже собиралась позвонить моей бывшей медсестре Леночке, которая продолжала выписывать рецепты в терапевтическом, чтобы она срочно занесла мне бористый кадмий в ампулах. Для чего бы он мог мне понадобиться я ещё не придумала, но очень хотелось отвлечь немного Леночку от латыни рецептов и заодно подлечить унылые тамошние очереди видом урезанного по ягодицы Леночкиного белого халатика. Но спасти от рецептурной деятельности мою длинноногую очаровашку этим утром мне не удалось: в дверь негромко постучали, и лохматая голова пробасила, просунувшись – «Можно?».
«Можно! Только очень ласково и крайне осторожно! Ну, и смотря кому, конечно…», мелькнула в моей голове какая-то электронная абракадабра, перецепленная мною в каком-то ночном чате, а из глаз моих уже струилось вежливое тепло, и пациента встречала непринуждённая приветливая улыбка на моём лице:
– Проходите, пожалуйста!
На что лохматая голова скрылась за дверью и громко произнесла: «Ма, заходи уже! Можно, сказали!».
В светлом проёме показалась хрупкая фигурка женщины средних лет, которая так и замерла в нерешительности на пороге.
– Здравствуйте, проходите, пожалуйста! – столь колоритной смены индивидуальностей я не ожидала и мне, в самом деле, захотелось при виде этой нерешительности хоть чем-то скорее помочь женщине, хотя, как врач, я пока с трудом представляла цель её визита.
– Здравствуйте… – женщина ещё чуть помялась у порога, осторожно прикрыла за собой дверь и присела на самый краешек стоявшего почти у дверей дивана.
– Не волнуйтесь, пожалуйста! – я присела на середину дивана и с трудом удерживалась от того, чтобы не проявить избыточно-преждевременную фамильярность и не погладить женщину по чуть заметно дрожащей коленке. – Не волнуйтесь и рассказывайте…
– Что рассказывать доктор? – женщина посмотрела на меня с признаком робкой надежды в глазах, и её худые плечики попытались прижаться к тонкой шейке, как от озноба.
– Ну, что-нибудь интересное… – я вполне естественно сама пожала плечами. – Например, как вас зовут. Или анекдот какой-нибудь про Штирлица…
– Ой, я не знаю!.. – испуганно запнулась женщина в полной растерянности.
– Точнее, пожалуйста! – я, улыбаясь одними глазами, строго взглянула прямо на неё: – Чего не знаете – как вас зовут?
– Нет! – рассмеялась, наконец-то, она. – Анекдота! Про Штирлица… А меня зовут Ирина Георгиевна…
– Хорошо, Ирина Георгиевна, – я, наконец, расслабленно перестала улыбаться как умалишённая. – Про Штирлица я знаю и без вас. А вы мне скажите, пожалуйста, какая проблема привела вас к врачу-сексологу в сопровождении оставленного вами в коридоре мужа?
– Это не муж… это мой сын… – Ирина Георгиевна, которую мне уже искренне хотелось называть просто Ирочкой или даже Ирчей, легко и на полную огорошила меня и, горестно вздохнув, вновь чуть подёрнула плечиками. – Это я его к вам привела…
– Сын? – вообще-то, не очень верилось.
– Да, это Миша. Мой старший сын, – она посмотрела на меня так, будто размышляла, стоит ли ей просить прощения за сообщённый факт уже или подождать ещё совсем немного.
– То есть проблемы у него, а не у вас! – проявила я профи-догадливость. – Почему же он тогда всё ещё в коридоре?
– Нет, доктор, проблемы всё-таки
