…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
вид, что вдаюсь в тонкости написания экранных шрифтов, пизда же моя адекватности в поведении проявлять совсем не собиралась и всё ощутимее чухалась.
– Ну да… Конечно межвозрастные… Мы её тётей Машей звали, когда были ещё писюнами и окно ей разбили раз, хоть и высоко…
– «Ну да»! – я передразнила его. – И первый твой сексуальный опыт с ней произошёл именно вчера, а не год назад, два или вообще никогда!
– Не. Вчера! Вы ж просили про вчера написать! Можно я суну вам?
– Нет. Хорошо – значит вчера. Мишенька, ты соседок что, каждый день ебёшь? Или через день? – попыталась иронизировать я.
– Это по-разному, я же не автомат! – моя ирония осталась незамеченной. – Иногда, вообще, все деваются кто куда, кого уже можно ебать, а раскрутить не каждый раз ведь получится! И сидишь тогда, яйца мнёшь об писюн, как сейчас…
– Ладно… Ну а сестру? Тоже правда чистейшая скажешь, небось? – я потёрлась жопой о мягкое кресло, увидев, как болтается под кулаком его левое отвисшее до неприличия яйцо. – Если это правда, Миша, то это – инцест! И потом: тебе – двадцать семь, ей – тринадцать!.. Не стыдно?..
– Не, не фига! – не согласился мой оппонент, до предела сдвинув до корня кулак. – Какой там инцест – она первая начала! То в душ заходила ко мне, когда я дрочил, то с голой жопою бегала, как нудистка! Я терпел-терпел… А потом мы пошли с нею в парк, а она говорит я боюсь там поссать одна в туалете, может там кто, передачи видел показывали? Какие там передачи! Пошёл с ней, сам рядом отлил, ну и тогда уже… Уболтала, дал раз пососать. Ну и с тех пор началось…
– Надеюсь, это было не позавчера?! – я подумала, что совершенно зря в поспешности не одела трусы: сейчас промокнет и юбка и мой халат.
– Нет, четыре года назад! – очень просто и с хуем в руке… – Нина… Михайловна…
– Суй! – я быстро приподнялась над креслом и закинула ногу на стол, выкорячив навстречу ему разверстое лоно.
Мой пациент вмиг оказался рядом, как выпрыгнувшая из часов пружина. Сильно взяв за живот и за талию, он вогнал по горячие яйца и быстро забился во мне. Пизда заиграла в этой увеселительной процедуре, а я почувствовала приступ накатывающего на меня стыда. Такого оргазма я действительно в жизни ещё не испытывала: вместе с быстротечной горячей волной удовольствия меня охватывало чувство полной профессиональной оконфуженности. «Бля, гандон!..», это я вовсе не заботилась о контрацепции, это я так сильно досадовала на Мишу. Через полторы минуты всё резко оборвалось сразу с двух сторон, по ногам моим потекли обильные струи его молока, и я увидела, что чувства крайней неловкости испытываю совсем не одна: глаза под очками растерянно перемаргивались и совершенно не знали куда деваться…
– Миша, сядь на место, и мгновенно забыли о том, что только что произошло! – я торопливо подтёрлась медицинской салфеткой и выудила чистые трусики из своего стола.
Он заправил свой хуй под ремень и уселся напротив тише воды, ниже травы…
Вернулась я домой ещё засветло, но солнечный день, как часто бывает весной, вполне спокойно перешёл в полусумеречное ожидание грозы, и ужин я готовила уже под аккомпанемент далёких раскатов грома и проблески лёгких зарниц в тёмных свинцовых облаках. Отец сидел у себя в комнате и читал что-то под мирный рокот своего старенького радиоприёмника, а дочь Танечка ещё не вернулась со смены.
Я села перекурить у окна, отставив довольно урчащие сковородки и кастрюли, используя эти чудесные несколько минут перед ужином, когда готовить уже ничего не надо, а созывать всех ещё не время. В памяти сразу всплыли события моего сегодняшнего трудового дня. Парадоксально, но одновременно с некоторым чувством негодования на себя и неудовлетворённости своим собственным нечаянным фиаско в деле коррекции поведения обратившегося за помощью пациента, одновременно с этим чувством присутствовало какое-то невероятно умиротворяющее, словно стелющееся по глубине души тепло, оставшееся от встречи с этим нескладно-нахальным и продвинуто-безграмотным молодым человеком неопределённого возраста. Я со стыдом вспомнила, как не удалось мне восстановить должностного контакта после нашей скоропалительной “стычки”, и пришлось просто выставить Мишу за дверь через каких-то двадцать минут нашего совместного невнятного блеяния над выстроенными мною уже на бумаге вопросами тест-обследования. Пришлось сослаться на занятость (впрочем, я действительно после обеда выезжала на чтение двух лекций по сексологии – в школе и в институте). И я со слегка замирающим сердцем вспоминала, как волнующе и приятно беспокоили меня воспоминания о нём в течении дня, когда я несколько менее, чем
