…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
приём. Я поставила ногу на стол и слегка почесала пизду пред его устремившимся на неё взором. Хуй моментально подал признаки жизни. Качнув жопой так, будто собиралась с крутого своего виража вылететь в окно, я обогнула стол и достигла своего кресла.
– А чего продолжим? У меня же ещё не стоит, как следует! – он закинул ногу на ногу, демонстрируя то уставившееся на меня разрез-глазом «не как следует», которого лично мне бы хватило уже до дна. – Дайте мне папироску, пожалуйста!
– Мал ещё! – я понюхала кончик своей сигареты, пыхнула зажигалкой и отдала сигарету ему. – Покурим, а то у меня припасы кончаются – бегать потом с мокрым хвостом на киоск!
– Ты в рот часто берёшь? – он выпустил дым себе под ноги.
– Только по средам и пятницам! У меня диета вообще!
– Какая диета – я про никотин вывожу, а ты о чём?
– А я про алкоголь – без разницы, в принципе…
– Мне понравилось в жопу тебя, только хуй вот немного испачкался… Видишь? – он оттянул до предела кожу рукой.
– Мишенька… – я полезла из кресла шпильками на босу ногу на стол. – Мишенька, полижи, а…
– Хуй покуришь с тобой! Держи! С праздником! – он передал мне сигарету и двинулся ко мне всем голым телом прямо через стол, попутно накрыв животом иронично щёлкнувший застёжкой ноутбук.
– Не удивлюсь, если вдруг на моём компьютере пропадёт ещё пару файлов или изменится системный реестр, хакер хренов! – подмащиваясь под его тянущийся рот пиздой, напомнила я ему о постыдном воровстве моего почтового адреса и о довольно профессиональном кряке моего скринсейвера (уже второй день каждый раз перед запуском заставки я наблюдала в течении минуты рекламу отсутствия трусов на мохнатой женской промежности в сопровождении цветущего счастьем слогана «Трусы промокают? Используйте либрес с вибрирующими крылышками! Гарантированный отжим!»).
Тот, кто пробовал подниматься жопою на подлокотниках кресла, держась ногами за стол, вполне отдаёт себе отчёт в том, что этого делать нельзя: можно уебаться и вместе с креслом и со столом. Насколько же пофиг мне было всё до абсолютного! Я задиралась пиздой к его ныряющему вниз рту и ощущала лишь его обволакивавший, казалось, всё моё существование прилипающий к лону язык. Он громко чмокал меня в раскрытые влажные губы и влизывался на глубину, заставляя меня затаить на очень долго дыхание. Я затягивалась лёгким дымом и выдыхала лишь воздух – дым растворялся во мне. Как мне довелось докурить, я уже просто не помнила. Безумное блаженство солнца, радости и весны охватило мои запрокинутые к потолку глаза, кажется я затрясла мелко задницей и ахнула навзрыд… От кончиков пальцев на ногах до струящихся влагой ресниц покатился невероятной силы оргазм, и я рухнула всей мокрой задницей в жаркий плюш кресла, сцепивши до боли в ногтях лайковые подлокотники…
Очнулась я, прижимая его лохматую голову к своей не менее лохматой пизде.
– Интересно, чем он там дышал всё это время? – подумала я вслух, возвращаясь к истокам сознания.
– Уум…ххх! Ну тя на! – из-под пизды показалось мокрое смешное лицо и полезло обратно к себе через стол. – Я с тобой, наверное, научусь нырять за жемчугом на огромную глубину!
– Ни хрена, люди там по девять месяцев живут, и ничё! – парировала я, скромно приотворачивая лепестки в губах и рассматривая ещё вздыхающую от кайфа пизду.
А потом я просто спала. Растянувшись на кушетке в лучах простирающегося по небу солнца и в лёгких ласковых дуновениях долетающего через распахнутое окно ветерка. Миша блуждал по ноту мышью, совершенно, казалось, забыв обо мне…
– Нина Михаловна, непорядок, как говорится! На подведомственной мне территории учтён перерыв на обед, хоть и в праздники! – расслышала я, пребывая ещё в обворожительной пелене моих розовых снов, от одного инопланетного вида персонажа напоминавшего помесь юного гиппопотама с деревом радостных фаллосов.
– Саввелич, пошёл на хуй, а! – промурлыкала я, улыбаясь по-прежнему слепящему меня солнцу.
– Отставить рассматривать! – Саввелич сидел невдалеке от кушетки на стуле, держал перед собой столовый разнос и последнюю команду, похоже, адресовал самому себе. – Нина Михаловна, я яешню нажарил-принёс! Вы участвуете?
– Милый мой! Саввелич! Да ты обалдел! – я подпрыгнула на своей медицинской банкетке так, будто меня не кормили три года. – Ну конечно участвую!
Мне было нормально и так, а Миша, собравшись к столу, с галантностью ньюсентаунского кавалера нацепил свисавшие почти до колена измятые напрочь “семейники”. Кому было не совсем нормально, так это Саввеличу. Он всё время ёрзал по стулу, глядя на меня, пока мы с Мишей потрескивали ушами, уминая еду. Тёр себе что-то там сквозь штаны, а потом и вовсе не выдержал – выпростал. Его яичница
