…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
складыванию паззлов. На кровати у стены лежал хворый мой пациент с повязанным шарфиком горлом и порозовевшим лицом. Лежал на боку, подставив руку под голову. У кровати его сидела на коленках мамочка его, Ирочка, Ирина Георгиевна. Жалела и гладила сына. Вся идиллия несколько диссонировала только с одним обстоятельством – мамочка больному сынуле сосала показываемый ей из-под одеяла хуй…
– Ирина Георгиевна!.. – я чуть опешила. – Здравствуйте! Но что вы делаете? Миша?
– Хоть чем-то помочь… – обернула ко мне мокрое, всё в оправданиях лицо Ирочка. – Здравствуйте! Вы посмотрите его, Нина Михайловна?
Она вспорхнула с лёгкостью ласточки, и через секунду её уже не было в комнате. Мы с Джерри внимательно посмотрели друг другу в глаза и лишь плечами пожали.
– Миша, что с тобой? – задала я не совсем соответствующий компетентности врача вопрос.
– Заболел… – каков вопрос, таков был и ответ. – Температура вот…
Я поставила на ковёр свою дежурную сумочку, извлекла градусник и сунула ему под мышку.
– Когда ж ты успел… – я расправляла на груди стетоскоп. – На улице тепло, в доме ни сквозняка, вчера ещё нормальный был…
– Не, не нормальный! – подала голос от собирания паззлов девочка, которая, наверное, всё-таки была той самой названной в честь мамы сестрёнкой Миши. – Он уже дня три ненормальный какой-то совсем…
Я посмотрела на Иринку и перевела взгляд на сияющее неизвестно отчего выражение лица Миши.
– Ирина… Кареловна! – Иринка подошла и протянула маленькую ладошку. – Тётя доктор, вы его вылечите?
– Постараюсь… – я немного спуталась. – А почему «Кареловна»?
– Папа – чех. Урождённый. Выросший в нашей стране, – заученным спокойным голосом начала пояснение «Ирина Кареловна», вновь принимаясь за разноцветные стёклышки, и я подумала, что ей уже приходилось обрисовывать фамильную особенность примерно тысячу и один раз. – У него двойное гражданство и двойная фамилия. Чешская фамилия – Вшжишка – его. А русская – Мироненко – мамина. И по-чешски его зовут совсем смешно: Карел Янович…
– Три дня?.. – я водила чашечкой стетоскопа по его соскам, напряжённо вслушиваясь в абсолютно здоровые ритмы его сердца и лёгких. – Больной, а вы уверены…
– Ирка врёт, не три, а четвёртый уже! – он продолжал улыбаться и мне надоел.
– Больной, откройте пошире рот!! – я нахмурилась, чтоб не улыбнуться в ответ. – И скажите, если сумеете, «А!».
Чистоте его гортани позавидовал бы тоннель под Ла-Маншем. Я прикрыла глаза и начала медленно приходить в себя от только что нахлынувшего на меня понимания всей величины осуществлённой надо мною разводки… Выручало моего симулянта лишь то, что я вполне осознавала: не придумай этого он, и мне пришлось бы идти к нему в гости без всякого повода – со вчерашнего дня я уже не могла видеть его реже одного раза в сутки…
– Так… – я сняла стетоскоп. – Хорошо… Ну а температура у нас?
Я дёрнула градусник легко выскользнувший из-под мышки.
– Мишенька, здесь температуры нет!
– А там и не было… – он опять улыбался, хлопая ресницами.
– Где же была? – спросила я – сама заботливость о его состоянии.
– Ну вон там, может быть… – он приоткрыл одеяло в направлении по-прежнему торчавшего хуя. – И ещё…
– Что – ещё? – не поняла я и посмотрела на фиолетовую залупленную головку.
– Нина Михайловна, я всё равно вас люблю, давайте поженимся!
Термометр упал в сумочку, а не на пол потому, что я держала его над сумочкой, а не над полом.
– Согласна, да?
– Прямо здесь? – я взяла себя в руки. – Или сбегаем во Дворец бракосочетаний? Извини, я паспорт дома забыла!
– Ерунда, с паспортом всё равно не получится! Я пробовал, больше не хотят регистрировать, а там мамка…
– Где? – я непроизвольно приложила кончики пальцев правой руки к виску.
– В паспорте. Ири Джорджиевна Вшжишка…
– Ты чё, обалдел? А узнают если? Закон…
– Да не… Я сам создатель… и законов в том числе…
– Безбашенный!
– Факт…
– Как же тогда?
– Просто так!
– «Просто так»? – передо мной всплыли кадры весёлого ослика из любимого мультика, и я улыбнулась, наконец, этому своему глупо-милому “ослику”. – Просто так – это сила! Давай…
Так неожиданно для самой себя я со всей ветреной стремительностью двадцатилетней девочки согласилась на приятие предложенных мне руки и сердца.
– Мишка, у меня не получается! Ты уже не больной? – Ирочка потянула своего роста пса за непредусмотрительно вываленный язык, и лицо у Джерри чуть жалобно поглупело.
– Ирка! – Миша даже вскочил и сел в постели. – Не мучь Джерри и, вообще, иди с ним гулять! Не мешай нам, мы теперь – муж и жена.
– А как же картинка с оленями? – Ирка была ребёнком настойчивым.
– Как-как!
