…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
Я тебе потом соберу… – он залез мне под платье рукой и поцеловал в коленку.
– Ну уж нет! – я одёрнула платье, защёлкнула сумочку и встала. – Мне надо поговорить с твоей мамой!
Ирина Георгиевна сидела на кухне, возле плитки и внимательно созерцала вздымающуюся пенку кофе над туркой.
– Ириш…
– А? Ой! – она ухватилась за ручку своей кофеварки, снимая с огня. – Чуть опять не прозевала! Заснула…
– Ирина Георгиевна! – поправилась я. – У вашего сына действительно сверхновая форма гриппа!
– Как?! – хорошо, что она к тому времени поставила турку на стол.
– Да, инфлюэнца секса́пилес… – равнодушно произнесла я, присаживаясь, роясь в сумочке в поисках сигарет и улавливая ноздрями знакомый тонкий аромат изысканного кофейного сорта. – Впрочем, за жизнь и здоровье пациента можно не опасаться. Точка острого кризиса, кажется, была достигнута только что. Хотя и поправка, вообще-то, ему вряд ли грозит…
Я разлила кофе из турки по поданным Ирочкой чашечкам под её недоумевающий взгляд, отхлебнула глоток и с глазами на небе сквозь все этажи затянулась лёгкой струёй ароматного дыма.
– Нина… Михайловна…
– Можно просто Нина! Или Ниночка – в зависимости от настроения, Ирусь! – я взяла её сжимающую горячую чашку лапку и поцеловала в пальчики.
– Но что это… значит?.. Инфлюэнца… сек…
– «сапилес»! – подсказала я. – Да практически ничего! Просто Мишенька минуты четыре назад уже полностью сошёл с ума и предложил мне выйти за него замуж. И я не могу похвастаться тем, что повела себя в противоположность ему психологически адекватно! Я согласилась…
– Правда? – одна из, похоже, самых активных участниц свершённой над мною разводки теперь, видимо, сомневалась, не коснулась ли эпидемия розыгрышей её самой.
– Правда-правда! – в моих глазах была сама ясность сквозь туман наслаждения. – Ирочка, хочешь, я буду называть тебя мамой?
– А я вас… тебя… доченькой… – Ирочка явно скользила по инерции моих слов.
– И мы тебя вместе с Мишенькой отъебём… – я тоже вошла в плавный ритм.
– Нет! – вспискнула Ирочка, и я поняла насколько глубоко в ней её «да».
Очень нежно я охватила “свекровь” за талию и одним рывком сдёрнула её со стульчика к себе на колени.
– Мамочка, ты ведёшь себя, как животное! Нельзя же так мучать свой и мой организм… – я пустилась ладонью ей под халатик и, конечно же, не обнаружила на ней трусов; мои пальцы впутались в её влажные кучеряшки.
– А ты, доченька, просто свинья! – она спрятала голову у меня на груди. – Ведь нельзя же, наверное, с мамочкой так…
Она ловко расстегнула три моих верхних пуговицы, скользнула ручкой в распах и извлекла на свет одну мою объёмную грудь. Пунцовый ротик тут же приник к коричневому надутому соску, и глаза Ирочки, блаженствуя, тут же прикрылись.
Я попыталась добраться до щелки, но что-то сильно мне помешало…
– Ого! – клитор у этой миниатюрной давалочки был ой-ё-ёй, и я не сдержала возгласа удивления.
Ухватив за скользкий отросток, я осторожно задвигала пальчиками, сминая и всё больше напрягая его.
– Ууу..ммм! – Ирочка счастливо посасывала, поёрзывая попкой у меня над пиздой.
На финал она оказалась довольно скора. Мне достаточно было надавать немного шлепков подушечками пальцев по напряжённому её стволику, и мне брызнуло прямо в ладонь. Я заботливо подставила кораблик-ладошку под попку Ирочки.
– Спасибо… – она щекотно поползла губами от оставленного соска к моей шее.
Я поднесла кораблик к губам и лакнула набежавший глоток.
– Прелесть… Не за что, мамочка! – я нашла губами её лицо, и мы влились в очаровательно-подвижный засос…
– Ирка, блядь, что на кухне устроила!
Опираясь собой о косяк и поправляя обеими руками волосы на затылке, в проёме стояла незнакомая женщина внушительных габаритов. Цветастый атласный халат её еле сдерживал мощную грудь, а из-под мышек выбивались на свет мохнатые чёрные заросли.
– О, Мария пришла… – в лёгкой прострации Ирочка оторвалась от моих губ, оборачиваясь. – Мариш, заходи…
– Да вроде зашла уже!
– Ты за чем?
– Так… за спичками… Витька на рыбалке уже второй день. Вот, хожу, побираюсь!
Ирочка оторвала, наконец, свою симпатичную задницу от промокшего платья у меня в паху и сладко вытянулась:
– Знакомься, это Нина Михайловна, доктор, моя невестка!
– Внучатая? – шикарную Марию, похоже, было не прошибить подобными известиями, она с жёсткой иронией посмотрела на потягивающуюся перед ней Ирочку и потом совсем по-другому, с тёплой улыбкой, на меня: – Очень приятно, извините. Меня Машкой зовут!
Она протянула пухлую широкую ладонь. Улыбаясь, я подала руку в ответ. «Машка» чуть наклонилась и поцеловала меня
