…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
пальцы, а время проводимое ею в одиночестве на даче стало особо приятным… Гуля не верила во весь этот девичий бред на пороге медосмотра, но даже самая зыбкая вероятность оказаться публично уличённой в кошмарном грехе была для неё подобна внутреннему низвержению в пропасть порока.
Когда через две на третью пятёрки пришла очередь Гули, она была максимально подобрана и немного бледна. Чтобы пальцы не вздрагивали, приходилось всё время поджимать их в кулаки. Гуля даже почти не запомнила, как снимала с себя школьную сумку и верхние вещи, как взвешивалась и приседала перед женщиной в больших округлых очках, как прошла ещё через несколько врачей в дальний угол… Очнулась она перед сверлящим взглядом мужчины с серебристо-седыми висками блуждающим от её пупка к глазам и обратно. Гуля стояла полностью голая, в спущенных до коленок трусах, и автоматически прикрывала обеими ладошками покрытый мягкою шёрсткой лобок…
– Гуля. Калашникова. Так, значит, да? А вы драчунья, оказывается, моя милая!!! – врач с едва заметной улыбкой поднял пристальный взгляд и на этот раз оставил его смотреть Гуле прямо в глаза. – Не ожидал, не ожидал…
– Я… нет… что вы… – Гулины смоляные зрачки стремительно забегали по сторонам, ища невесть откуда сочувствия и скорой помощи и, не найдя, рухнули вниз, вытеснив из-под нижних век две непрошенные слезы.
Густая краска стыда залила постепенно всё лицо Гули, спустилась на тонкую шейку и заалела на пунцовых от волнения вздёрнутых вверх сосках зажатых между предплечьями грудей…
– Вот что, Гулечка! – врач что-то писал в своих бумажках. – Зайдите-ка ко мне после уроков! Я буду в вашем школьном медкабинете. Мне необходимо поговорить с вами, перед тем как я буду разговаривать с вашими родителями…
Стоит ли говорить, что два последних урока Гуля Калашникова провела в состоянии тихого ужаса… «Но как?!», – билась сдерживаемыми с трудом слезами о внутреннюю поверхность глаз несчастная мысль, – «Он ведь даже не посмотрел… туда…». А слова доктора о предстоящей беседе с родителями приводили Гулю просто в ступорный шок…
Он сидел за столом медкабинета, занимая место школьной медсестры Раечки, и спина его молчала вместе с замершей на пороге Гулей… «Не говорите, пожалуйста…», молвила Гуля заготовленную загодя фразу, как выяснилось про себя…
– Не говорите, пожалуйста, родителям!.. Я больше не… буду!.. – повторила Гуля с трудом и уже вслух.
– Вы уверены? – спина обернулась, и строгие глаза доктора вновь упёрлись Гуле прямо в зрачки. – Вы и впрямь уверены, что этого не повторится?!
В голосе его звучала настолько жёсткая сталь, что Гуля поневоле вспомнила оброненный с балкона, а на следующее утро найденный в царапучих кустах шиповника пенал-карандаш. И ей стало до невозможного стыдно – уверенной быть за себя она, похоже, больше уже не могла…
– Да… – едва слышно произнесла Гуля с опущенными ниже школьного этажа глазами. – Не говорите, пожалуйста, родителям, что я… мастурбирую… Меня мама не так поймёт!..
– Ч..что? – в глазах доктора мелькнула лёгкая растерянность, и в воздухе повисла неловкая пауза, по истечении которой растерянность доктора сменилась некоторой заинтересованностью. – Гуля… это с вами… давно?
– Нет… не очень… наверное с осени… – Гуля снова заливалась румянцем перед врачом.
А он уже подобрал скользнувший было смех сквозь улыбку и серьёзно произнёс:
– Что ж, родители пока подождут! Но мне необходимо тщательно исследовать ваш феномен, Гуленька! Раздевайтесь, пожалуйста!
И могучая спина в тёмно-сером обтягивающем пиджаке вернулась на место.
– Совсем? – голос Гули немного осел, но хоть сколь-нибудь положительное решение вопроса с родителями крайне ободрило её саму.
– Нет, до трусиков! – донеслось из-за квадрата спины. – А трусики с тебя снимать буду я!
Гуля оценила иронию и аккуратно сложила трусы поверх стопки с одеждой: «Я всё…».
– Присядь, Гуля, вот здесь! – доктор развернулся теперь полностью и поставил напротив себя стул в двух шагах. – Писю уже можно открыть – ты на приёме у врача, а не на собственной свадьбе!
Он снял её ладони с лобка и положил их ей на расцарапанные загорелые коленки. «Погоди-ка!», он быстро поднялся, прошёл к двери и щёлкнул замком.
– Так, ну что тут у нас? – врач снова сел перед ней и, наклонившись, осторожно развёл в стороны её ножки.
Не совсем детская уже Гулина писька выглянула из длинных бело-розовых губок покрытых ещё редким тёмным пушком сбегавшим узкой струйкой завитушек к стиснутой попе. Гуля почувствовала, как неожиданно вместо всё заслоняющего стыда её наполняет привычно тёплое чувство из-под низа живота…
– Показывай! – произнёс доктор и убрал руки.
– Ч..что…
