…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
что теряет положенный земной вес и с почти незаметною тепло-прохладной волной поднимается выше, и выше, и выше…
— Генка, я как небо теперь…
— Где — в пизде?
— Да, ночное бескрайнее небо…
— Ленч, я чё-та тово… Я ведь кончу с тобой прямо так сейчас!.. И заляпаю там тебе внутри всё небо звёздами…
— Ах..га… Получится Млечный_Путь… Давай!..
— Млечный_Путь это если вот так растереть ещё!..
— Ой! — она чуть задохнулась. — Генка, кайф какой!! Ещё так!.. Пиздец я Вселенная…
— Докончаемся, блин, что родишь…
— Ещё одно Солнце?
— Наверняка… Чур, если что — отдать мне!
— Не жадничай — лей…
— Ну хоть пару качков фрикционных!.. Для проформы и счёта, ты чё…
— Уф… Ах..га… — она приподнялась на корточках и всей своей узкой пиздой залупила ему по самый оттяг… — Давай!..
Она резко задёргала жопою, скользя щелью булок по раскалённым и так уже яйцам, и затёрлась клитором о его шерсть.
— Ууу… Ааааааа!!! — зарычал он, как парящий под звёздами лев, и ток с хуя его обильно пошёл в податливо-нежные недра пизды…
— Ой… ой… ой… — Ленча чуть позабыла дышать, чувствуя, что оргазм теперь это просто вся она от ногтей на ногах до макушки где-то в самом деле на небе; обрывки её звонкого голоса, во всяком случае, доносились откуда-то очень издалека…
Её влагалище уже мягко-приветственно хлюпало в затихающих постепенно качках, а они оба всё не спешили возвращаться на грешную землю…
— Ну всё, я пошла… — Ленча по форме, в трусах и босолапках, стояла в проеме вечерних лучедверей. — Во-первых, мамка, конечно ждёт, а, во-вторых… ну, ты сам знаешь!..
— Куда эт ты собралась? — он поискал глазами носки. — А, да… Бензин всё равно позакончился… у обоих… уже… Пойдём, я тебя проведу… до троллейбуса…
— Там, где бантик — там перёд… — крутила она вокруг пояса натягиваемую мини-юбку, на которой стороны света отродясь были не обозначены. — Генка, правда же хорошо, что хоть мы с тобой не поебались совсем, а то б силы совсем же закончились! Бля, обожаю, когда столько спермы в пизде, путешествовать!.. Идёшь — словно всё время плывёшь… по течению… и липко… как-будто в трусы тебе капает мёд…
И потом они продвигались по просёлкам заката до трассы: она — на подпрыгивающей невесомости; он вообще теперь воспринимал Землю, как одну из небесных тех звёзд…
— Мне кажется сложится так… — он вещал на остановке уже, где-то там, в том же городе, что и утром почти… — Мы снимаем кино… Сейчас подходит тот же номер троллейбуса, ты заносишь ногу на подножку и вокруг получается утро… Ты запрыгиваешь в тралик и всё-превсё забываешь… Проходишь, садишься к окну, спиной, чтоб я не мог помахать… Я всё это пишу где-нибудь, и когда мы ещё раз встречаемся и снова валим сюда, то даю тебе почитать, и у нас получается кольцо памяти, а у тебя лёгкое дежа-вю , типа всё вроде было уже, но на самом деле я тебе говорю, что прикалываюсь… Давай, готовь лапу — вон тралик идёт…
— Генка, вот класс! — Ленча замерла с взвешенной в воздухе босолапкой, подставляя её на приём подъезжающему троллейбусу; солнце сделало полуоборот, и на небе красиво светало. — Только я… Генк, я не хочу забывать!.. Может ну его нах такие кино?
— Уже всё, Леночка, радость моя… было сказано… ничего не поделаешь… блин, даже не сможешь вспомнить, где я торчу, а то б может зашла?.. Ну давай, прыгай уже!.. По расписанию…
— Пока, Генк!.. Только хер я забуду!..
Он поцеловал её нежно в ушко и в лоб, и потрогал за попу из деликатного джентльменства… Она вошла в трал, и двери захлопнулись.
«В самом деле слегка перебрал… надо было хоть память об адресе… или телефон взять у неё…», он ждал в лёгкой тоске, когда уходящий троллейбус усадит Ленчу на место, «Самому бы теперь не забыть, первомаг хренов…».
И вдруг так обалдел от увиденного, что потряс головой, чтоб понять, что не сон… Ленча вместо уютного кресла спиной стояла на задней площадке всем радостным фэйсом к нему и изо всех сил корчила рожицы: оттопыривала чебурашкою ушки, подпрыгивала и показывала высунутый язык и пальцами рожки!..
«Блин!», чуть не запрыгал аш от радости сам, «Сделать хотел грозу, а получил казу!.. Апять… Недоучка!..»
Показал Ленче радостный фак, повернулся и, тихоумалишённо посвистывая, пошёл навстречу сияющему сквозь весь восток счастливому солнцу.
«По острым иглам яркого огня… бегу-бегу, дорогам нет канца…»
Ему определённо всё больше импонировали жёлто-полосатые козы и розовые слоны с цветными, как клумба, ушами…
=====================================
* Кафета шоколадная made in USSR (вкусная).
