…Заслышав приближающиеся шаги, шестнадцатилетняя Огюста Мартин быстро оправила подол платья, подхватила оставленную на крыльце корзинку с фруктами и выскочила на улицу перед самым веснушчатым носом всего Монтр-Дорталя, который принадлежал святому отцу Клименту, иеромонаху францисканского монастыря богоугодников.
Авторы: Ir StEll A
так совсем!..
Сидевшая рядом девушка прятала в брови глаза и норовила отсунуцца от иго подпоясанной верёвкой-рубликом сраки подальше на жёско-досчатом облучке.
— Чего вы, дядьку, несёте!.. — возражала она в легчайшем отчаянии. — Какая я вам образованная! Мы из простых, сами вы марфа-матрёнавна!! Грех вам меня обижать, раз подбросили, верно всё!!! И так уж разок обездолили…
«Дядьку» довольно кряхтнул:
— Да то ж рази обида была?! Скажи тока, шо не в углуздку пришлось оконца?! Ведь всхорохорилась-то, всхорохорилась ведь сама-т напослед, а ведь, а!..
То дело было ране на полверсты и стремянный пролёт. Подобрал каряжич Селена_Хапок по обратной дороге с уездного торжища себе пешеходную девку в попутчицы. Да и поёб. А чего? Ей хотелось иль нет — то без умыслу. А ему-то уже нетерпёжь день который жал в край!.. Он и науговаривал заглянуть молодую попутчицу под сенные те вороха — «Поглядеть, как устроен повоз!..» Ну а там дело знамое — только лишь заглянулась-загнулась она, как сарафан ей подолом на белый в две лодоньки зад и ибби!! Долго не вынес, по правде, сильно уж по такой подвернувшейся стати соскучился!.. Да и вздохнула она столь взаправду напуганно под йим, да словно и не понявши ничего, што тут же он в неё сполна и струхнул-напрудил… Она тихо попою дёрнулась чуть — когда уже до колен протекло…
И теперь — в себе-то само!.. — ехалось свободно и ввольную: словно ветер попутком настал… Жал к себе Хапок под праву лапищу за бок иё, да пошмыргивал в удовольствии, да исчо сраморечил нито, норовя по пути до конца оскорбить уже девичью честь… Она же отсаживалась при каждой новой возможности от иго в самый край, да в толк никак не брала, чево он за тип.
— Блядь теперь ты и есть! Самая што ни есть самопервая блядь!.. — довольно гудел каряжич себе в бороду. — Так среди прямо дороги подставицца!
— Да чего же вы так!.. — вся запыхивалась от негодования девушка, толча обеими ручками в бочину иво полуталинка. — Как же можно вам так говорить про хорошую девушку!.. Вы ж меня первый и сам под себя и поставили!..
— Первая блядь! — настаивал на своём гонорным смехом Хапок. — Как приедем теперь на селу, так и выставлю сразу всем на известие: блядь, вот, знатную вёз при себе — всю дорогу еблась мала-в-три проходимая — и вам нате, довёз!.. Любуйтеся, радавайтесь! Блядь же? Блядь?!
— Да чего вы только, дядку, и хочите от меня! — с полного нестерпения даже выпрыгнула из сеней развалюхи-кибитки иго и пошла вгордо рядом пешком, кладя стопками ладную стать… — И де ж это вам ток и увиделось, что я с вами дорогу ебалась?!? Разик только случайно внаскочилось вам и уж такое разное навыдумывать на меня!.. В вашей Самонахваловке все такие живут? Вы скажите — тогда я пойму!..
— А чиго шж от тибя мне хотеть?.. — вдруг задумался с тыка Хапок, как иво-то ухабом с-поднизу в задницу пёрнуло. И окоротил тривожжа: — Тпр-р-р-руууу!..
Девка сразу вскочилась на место своё и засмотрелась в любви своей к знательности на то, как Селена степенно обшёл вкруг затихших от скрипа колёс своей дерюга-возницы, осмотрел экипажную снастку и дорожный проём — было пусто… Выбрал тогда обод впрямы под ей, учепился мосластой рукой за иё поджатую ножку, да полез другою в мотню — пристроился ссать в колесо.
— Зыри, зырь!.. — захрипел в бороду, пожимая лодышку ей в пятерне через подол-сарафан и выпрастывая на свет в кулак залупастый канец.
Она сдуру наставилась — чудо-чудное! Диво-дивное шж!.. А он ашж подрагивал, припаяв до иё словно рак с голодьма на голую задницу… Та долго всацца нимог — хуй вставал на глазах, деву чуствуя, пёр в кулак и доверху башкой, напрягался, лиловел, да пунцовел, золупался до отверти… — какое там сцать!.. «Зыри, зырь!..», лишь талдычил своё в гулкий хрип, да наставлял на неё…
— Вы же, дядьку, подол мне опмочите весь!.. Ну? Куда?! — попыталася лапищу его пооторвать от сибя, да куда там — как кран!
— Иди суда!.. Знаю типерь точно чего ушж хочу! — Хапок наддёрнул иё с телеги опять и нагнул на доску. — Сама гоношись, тока вбыструю — сей-щас вставлю!
Она затеребила подол под собой, перебирая вмельк руками, сбирая оборки на задницу.
— Тиббя еббут-то на родине де, такую наладницу?.. — проявил интерес к ей налаживаясь балдою под спод, да второй ушж раз тыча в проссак.
— Ой вы, дядьку! Нижей!! — поневоле вся дёрнулась, подскакая доверху округлостями, как сама и вскочила на хуй…
— Хараш-шша!.. — аж задрожал бородой от всесочуствиев еблак-карачаровец. — Харашша шшже как жопе под зёв на соседство подруга пристроилли!.. Как тебе там, блядащая тварь, дабрало до пупка?! Чуешь изнутра толком как прёт крепыш?!
— Да… Идь-ооот… — она чутьма поёрзывала под им, как загонял, да не снесла — кряка-утицей
